— 275 — 



цнпы: незавпспмость личную и творческую. Въ связи съ этимъ, понятно, 

 пресхЬдовались вей а1)хп-пдеальныя задачи, «Фантастпчесгая темы мпоологаи 

 и аллегории», какъ «пустые и праздные мыльные пузыри», вся «болонская 

 чепуха» и всякое носл^дован1е нринаппамъ возрожден1я. Правда, высоюй 

 подъемъ русскаго искусства во второй половпй XIX стол^т1я вполн'Ь отв-Ь- 

 чалъ восторженному настроенно критика. То было время д-Ьйствитедьнаго 

 расцвета искусства, двннутаго живы.мп, молодыми силами, воспринявшими 

 реалпзмъ во всЬхъ его разв-Ьтвлетяхъ. Русская живопись представила за 

 это время и реализмъ въ чпстомъ вид-Ь въ бытовой живописи, и русски 

 жанръ. и пзображеше жизни душевной и интимной, и русски пейзажъ, и жи- 

 вопись историческую. Она щзедставила бытовыхъ художнпковъ небывалой 

 дотол-Ь силы, съ глубокиыъ проникновешемъ дМствптельности, и историче- 

 скихъ живописцевъ, сроднившихся внутренно съ русской древней жизнью и 

 душою русской старины. Въ то-же время совершился и пышный расцв-Ьгь 

 русской орнаментистпкп и художественное движете живописи религ1озной 

 на основе древней народной иконописи. 



Но въ оц'Ьнк-Ь всЬхъ этихъ явлешй и сторонъ русскаго искусства по- 

 койный писатель былъ только критикомъ, не могъ и, пожалуй, не хотЬлъ 

 быть псторикомъ. Приветствуя въ свое время смЪну художественныхъ вку- 

 совъ въ пользу новаго направлетя, онъ съ тою-же степенью увлечетя воз- 

 сталъ противъ новой см^^ны п появлешя, такъ на.зываемаго, новаго искус- 

 ства. Как-ь бы ни была правдива на этоть разъ его отрицательная кри- 

 тика, нельзя забыть того, что порицаемое имъ направлеше было новымъ въ 

 свою очередь, и что, по взглядамъ самого критика, старое искусство должно 

 обязательно уступать м^Ьсто новому. Мало того, Стасовъ не заигЬтилъ, какъ 

 въ самомъ реалпзм-Ь совершился за его время такой же радикальный пере- 

 ломъ, какой былъ н'Ькогда въ отжившемъ классицизме. Реальное содержаше 

 зам-Ьнплось поучительною публицистикою, добытый реалпстпческпмъ искус- 

 ствомъ характеръ самъ, съ течешемъ времени, сталъ условной Формой; 

 отъ реалпстическаго пейзажа выделено его излюбленное наст1)оете, и его 

 усвдвныя ренликя пренебрегаютъ реальностью, а погоня за выражешемъ 

 художественной индивидуальности открываеть вновь эру господства само- 

 довлеющей художественной Формы. 



Итакъ, и въ археологической наукЬ, и въ критпк-Ь Стасовъ оставался 

 нпсателемъ, не становясь ученымъ спещалистомъ. Но пусть его ученьш ра- 



11зр,*ст1< П. А. Н. 1907 



