142 И. П. Бо р один. 



нибудь осязательных результатов. Следует также вспомнить о его 

 попытке слияния отдельных изданий наших разрозненных универ- 

 ситетских Обществ Естествоиспытателей, в свое время не увен- 

 чавшейся успехом, но в конце концов вызвавшей объединение по 

 крайней мере русских ботаников под эгидою Академии Наук в 

 одно „Русское Ботаническое Обш.ество", единодушно избравшее 

 его своим Почетным Президентом. Наша Академия обязана А. С. 

 осуществлением и деятельным участием в целом ряде научных 

 предприятий. По его инициативе стали издаваться с 1891 года 

 „Обзоры ботанической деятельности в России", горячо приветство- 

 ванные особенно в заграничной прессе, так как они печатались 

 не только на русском, но и на немецком языке. К сожалению, эти 

 Обзоры ограничились четырьмя годами (1890— 1893). Деятельное уча- 

 стие принимал А. С. в организации Международной Ассоциации 

 Академий, для чего, совместно с академиком К, Г. Залеманом, 

 был командируем на предварительную конференцию в Висбадене 

 и на последовавшие за нею с'езды в Париже и Лондоне. С осо- 

 бою благодарностью следует помянуть его крупные заслуги по 

 устройству Спб. Бюро международной библиографии по естество- 

 знанию и математике, Председателем которого он состоял с самого 

 его основания в 1901 г. и до кончины. В 1907 г., когда наша ин- 

 теллигенция, бессознательно подготовляя собственную гибель, 

 устремилась в голодающие местности с целями филантропии и . . . 

 пропаганды, по предложению А. С. учреждена была при Академии 

 под его председательством особая комиссия из академиков и по- 

 сторонних лиц для расследования влияния мокрой головни пше- 

 ницы на здоровье человека. Ему же принадлежит проект устрой- 

 ства Центрального Агрономического Института, тщательно и лю- 

 бовно им разработанный и недавно осуществленный в виде Сель- 

 ско-Хозяйственного Ученого Комитета. 



Переходя к характеристике почившего А. С. как человека, я 

 не могу не напомнить еще раз об иностранном его происхождении, 

 резко отразившемся как на физике, так и на психике его. При 

 одном взгляде на тонкие черты его бледного, почти безкровного 

 лица, становилось ясным, что они не могут принадлежать чистому 

 славянину. Высокая, худощавая во всех возрастах фигура его, ка- 

 залось, не предвещала долголетия; таково было общее мнение 

 студенчества о молодом профессоре. Если эти прогнозы, к счастью 

 для науки, не подтвердились, несмотря на полное презрение А. С. 

 ко всякому спорту и вообще к культу своей физики, то это об'- 

 ясняется умеренностью и размеренностью его образа жизни в 



