XXVIII ОБЩЕЕ С0БРАН1Е. 



ЧТО дало ВОЗМОЖНОСТЬ появлен1ю, подъ редакщею его товарища В. И. 

 Вешнякова, двухъ издаи1и: „Историчвск1в матер1алы изъ архива Мини- 

 стерства" и „Историческое oôospbHÏe пятндесятпл'Ьтней д-Ьятельности 

 Министерства". Въ 1886 году М. Н. Островск1й былъ пзбранъ почетнымъ 

 членомъ AKaÄBMia и оказалъ ей неоц1&намую заслугу. 



По своему vi;e почину, онъ былъ назначенъ предс'Ьдателемъ Kommhccîh 

 для ближапшаго обс'ужден!я мЬръ къ обезпечен1Ю въ будущемъ Зооло- 

 гнческаго Музея Академ1и Наукъ отъ упадка. Энергической дЬятельности 

 и ходатайству М. Н. Островскаго Академия обязана переустройствомъ 

 своего Зоологяческаго Музея, для помЬщен1я котораго былъ уступленъ 

 Министерствомъ Финансовъ домъ таможеннаго в'Тбдомства, отаущены 

 деньги на капитальную его перестройку и на устройство Музея. Благодаря 

 сод'Ёцств1ю М. Н., Академ1я им'Ьла возможность разм'Т;стить въ новомъ по- 

 M'Iiin.eHiu Музея своп обшпрныя и весьма р'Ьдк1я коллекц1и и сд'Ълатьихъ 

 доступными для многочисленныхъ обозр'Ьвателеи. Академ1я никогда не 

 забудетъ заслугъ М. Н. Островскаго въ этомъ отношен1и. 



Касаясь его характеристики какъ челов'Ька, нельзя не привести 

 зд'56сь словъ его сослуживца. 



„Въ этомъ отношен1и, говоритъ онъ, Островск1й могъ служить при- 

 ы1б2:омъ наплучшпмъ людямъ. Эта сторона его характера, которая могла 

 хорошо быть пзв^стна только людямъ, близко къ нему стоявшимъ, по 

 ncTHE^lfe, приводила въ умилен1е. Оттого и внушалъ онъ такое глубокое 

 чувство привязанности въ гЬхъ, кому приходилось быть съ нимъ въ по- 

 стоянномъ олужебномъ общен1и пли близкимъкъ его частной жизни. Если 

 у него и являлись причины для чувства неудовольствхя или н'Ъкоторое 

 раздражен1в, то онъ до того быстро переходилъ къ выражен1ю необычай- 

 ной мягкости и искренней сердечности, что это было прямо поразительно. 

 Поэтому-то людп, кънему близко стоявшхе, строго следили за собою, боясь 

 быть причиною неудовольств1я такого истинно добраго человека. Когда 

 же случалось, что сила уб'Ьжден1я или важность д^ла требовали настой- 

 чивости у противника, то нужно было только одно, — чтобы д'Ьло, которое 

 отстаивалось и сначала встр'Ъчало въ немъ р&к1я возражен1я, ясно ому 

 было высказано въ ц'Ёломъ. Но и въ этомъ отношенш онъ былъ порази- 

 теленъ: такъ быстро схватывать, такъ усваивать себЬ самые сложные, даже 

 спец1альные Bonjjocbi р-Ьдко кому дается. Не даромъ говорилъ онъ, что 

 многпмъ въ этомъ отноп1ен1и обязанъ своему философскому образован1ю: 

 въ университет'Ь любим^йшимъ его предметомъ были лекцш по философ1и, 

 а чтен1емъ, въ первую половину его жизни, — книги по философхи ипсихо- 

 лог1и. Н'Ьтъ сомн^н1я, что и чрезвычайныя ясность его мысли и мягкость 

 его сердца много этимъ объясняются. 



„Трудолюб1в его и глубокое пониман1е, как1я строг1я обязанности ле- 

 жатъ на челов'Ек'Ь, за какое бы дтЁло онъ ни взялся, прямо-таки поднимали 

 его надъ самимъ собою. Въ этомъ отношен1и онъ отъ себя требовалъ 

 больше того, что могли дать челов^ческ1я силы: посл'Ьдн1е годы своей 

 жизни онъ страдалъ тяжкою болтбзнью, но изучалъ д^ла и работалъ такъ, 

 что считался р'Ьдкимъ предс'Ьдательствуюш.имъ". 



