LXXVII 



сенная изъ школы, передавалась изъ рукъ въ руки. „Что за чело- 

 векъ, — говорили мы: одним ь почерком ъ пера онь изображаетъ Духа 

 Святого". 



Что читалось въ нашей школе? По французски — не бoлte, 

 какъ отрывки изъ Священной Исторш. Чаше читали по-латыни, 

 чтобы научить насъ пълъ молитвы на вечерне. Наиболее преуспт.в- 

 iuie пытались разбирать письмо, — какой-нибудь контрактъ, тарабар- 

 щину сельскаго HOTapiyca и т. п. А истор1я, географ1я? О нихъ 

 мы никогда ничего не слышали. Какое намъ было дъло до формы 

 земли, — круглая она или кубическая? Трудность извлечь изъ нея 

 что-нибудь отъ этого не изменялась. А грамматика? Нашъ учи- 

 тель заботился о ней мало, а мы и того меньше. Имя существитель- 

 ное, изъявительное и сослагательное наклонеше и проч1е термины 

 грамматическаго жаргона очень удивили бы насъ своею новизною и 

 своимъ варварскимъ складомъ. 



Правильность речи и письма предоставлялось намъ прюбртэтать 

 опытомъ. Впрочемъ, на этотъ счетъ мы нисколько не стеснялись: 

 какой толкъ въ томь, чтобы вдаваться въ эти тонкости, если по вы- 

 хода изъ школы мы все равно возвращались къ своему стаду ба- 

 рановъ. 



А ариеметика? Ею мы немного занимались, но не подъ этимъ 

 ученымъ именемъ: она у насъ называлась счислешемъ. Мы писали 

 не слишкомъ длинныя числа, складывали и вычитали ихь, — въэтомъ 

 состояла довольно обыкновенная работа. Въ субботу вечеромъ, для 

 конца недели, происходила всеобщая шумная репетишя по счисле- 

 шю. Наиболее сильный по этой части вставалъ и громкимъ голо- 

 сомъ отсчитывалъ первую дюжину книжки: я говорю „дюжину" 

 потому, что въ тЬ времена, соответственно принятой у насъ таблице 

 меръ, таблица умножешя продолжалась до 12. По окончаши этого 

 куплета весь классъ, считая и малышей, повторялъ ее хоромъ с ь та- 

 кнмъ гвалтомъ, что поросята и цыплята, если они находились въ 

 комнате, пускались въ бегство. Это продолжалось до 12 X 12: 

 первый ученикъ начиналъ следующую дюжину, а весь классъ повто- 

 рялъ ее какъ можно громче. Изъ всего, что намъ преподавалось 

 въ школе, таблицу умножешя мы знали лучше всего: такъ крепко 

 эта шумная метода вбивала числа въ наши мозги. Нельзя, конечно, 

 сказать, чтобы мы черезъ это делались искусными счетчиками: са- 

 мые лучине ученики терялись въ трудностяхъ умножешя. А что 

 касается делешя, то рвдко кто возвышался до него. Въ общемъ, для 

 решешя самыхъ простыхъ задачъ мы болЬе прибегали ко всевозмож- 

 нымъ умственнымь комбинащямъ, чьмъ къ ученой помощи цифръ. 



При всемъ томъ учитель нашъ быль превосходный человвкъ. 

 которому для хорошаго ведешя школы недоставало только времени. 



Русск. Энтом. Обозр. XVI. 1916. № 1-2. 



