LXXXII 



хорошенько, когда слЪдуетъ позвонить колокольчкикомъ и пере- 

 ложить требникъ. Меня кидаетъ въ дрожь, когда мы подходимъ по 

 двое съ одной и другой стороны и, соединяясь, преклоняемъ ко- 

 лена посреди хора, чтобы запеть, при конце службы, Domine sal- 

 vum fac regem. Я долженъ признаться: он-Ьмт>въ отъ робости, я 

 предоставлялъ петь другимъ. 



Все-таки меня заметили, потому что въ классе я былъвъ числе 

 лучшихъ въ сочинешяхь и переложешяхъ. Въ этой греко-латинской 

 среде шла ръчь о Прокасъ, царе албанскомъ, и о его сыновьяхъ 

 Нумиторъ и Амулш. Разсказывалось о Кинегиръ съ его могучими 

 челюстями, которыми онъ, потерявъ въ битве обе руки, ухватился 

 за бортъ персидской галеры и удержалъ ее. Повествовалось о фи- 

 ниюяиине Кадме, который посъялъ, вместо бобовъ, зубы дракона и 

 получилъ покольте бойновъ, которые убивали другъ друга, какъ 

 только выходили изъ земли; отъ этой бойни уцЪлълъ только одинъ 

 кръпышъ, вероятно сынъ большого задняго кореннаго зуба. Какую 

 бы чепуху мнъ ни разсказывали, для меня ничего не могло быть 

 скучнее этого. Но я отводилъ душу съ животными, о которыхъ я 

 ничуть не забывалъ среди всей этой фантасмагорш героевъ и полу- 

 боговь. Вполне отдавая почетъ подвигамъ Кадма и Кинегира, я не 

 упускаль случая осведомиться, по воскресеньямъ и четвергамъ, не 

 появилась ли на лугахъ буквица, не гньздится ли въ можжевельнике 

 коноплянка, не палаютъ ли майсюе жуки съ сотрясаемыхъ тополей. 

 Такимъ образомъ поддерживался во мне вечно живой священный 

 огонь. 



Поднимаясь со ступеньки на ступеньку, я дошелъ до Виргшпя 

 и восхищался Мелибеемъ, Коридономъ, Меналхомъ, Даметомъ и 

 другими. Шалости античныхъ пастушковъ, къ счастью, прошли не- 

 замеченными, а въ рамкахъ разсказа о действующихъ лицахъ я на- 

 шелъ отличныя детали о пчеле, цикаде, горлице, вороне, козе, 

 ракитнике. Мне было истиннымъ наслаждешемъ читать эти раз- 

 сказы о детяхъ полей, изложенные въ звучныхъ стихахъ, и латин- 

 ск1й поэтъ оставилъ глубокое впечатлеше въ моихъ классическихъ 

 воспоминан1яхъ. 



Вдругъ все это оборвалось: прощай, ученье, прощайте, Титиръ 

 и Меыалхъ. На нашу семью обрушилось неумолимое несчастье: 

 грозитъ опасность, что дома не будетъ хлеба. Теперь, малютка, съ 

 Б ожьей помощью, иди, куда глаза глядятъ, и добывай, какъ сумеешь, 

 свои два су на жареный картофель. Жизнь превращается въ ужас- 

 нейшую геенну. Мимо, мимо... 



Среди этого удручающаго разгрома любовь кь насекомому 

 должна бы, казалось, померкнуть. Ничуть не бывало: она уцелела 

 бы на плоту погибшей Медузы. Изъ этого времени я вспоминаю 



Revue Russe d'Entom. XVI. 1916. № 1-2. 



