241 
мыли 
мумии 
черную широкую полосу поперегъ нерва; я нарочно обратилъ 
внимане на то, чтобы тушь закрывала нетолько весь нервъ, 
но и небольшя чаети самой пластинки; когда тушь высохла, 
я осмотр%лъ ея слой подъ микроскопомъ, медленно повора- 
чивая весь горшокъ съ растешемъ въ нужную сторону, и 
УбБдилея въ томъ, что слой этотъ совершенно непрерывенъ и 
не представляетъ нигдЪ ни малЪйшихъ трещинъ. Зат$мъ я 
раздражилъ листъ, пластинки его закрылись и я опять оемот- 
р6ль эту черную полоску: въ ней не оказалось ни одной" ма- 
лЪйшей трещинки, которая не могла бы ускользнуть оть глазъ, 
такъ какъ являлась бы свфтлою линшею на черномь пол. 
Изъ этого слфдуетъ, что если и имфется сокращеше на верх- 
ней сторонф на срединной лини вдоль по главному нерву, 
то оно должно быть незначительно, такъ какъ оно не можеть 
вызвать никакого расширеня даже боковь нерва, у м$ета 
прикрЪилен1я пластинокъ. Въ маломъ значени нерва при из- 
гибани меня убфждаютъ еще слфдующия обетоятельства. Во- 
первыхъ, какъ это показывають ве наблюдешя (между про- 
чимъ и то, которое приведено на стр.44), при закрывани ли- 
ста только срединныя части пластинки сильно сокращаются 
совнутри и растягиваются снаружи; у нерва же и у щети- 
нокъ онЪ почти нисколько не измВняются. Послфднее” обстоя- 
тельетво, т. е. неукорачивае и неизгибаше наружнаго. края 
листа (у шетинокъ) объясняетъ, какъ увидимъ ниже, одно 
нвлеше, не вЪрно истолкованное Дарвиномъ. Во-вторыхъ, с0- 
кращене внутренней стороны пластинки такъ значительно, что 
оно не только достаточно для объяснешя закрывая полови- 
нокъ, но оно можеть произвести даже очень сильное загиба- 
не половинъ листа; если ерфзать одну изъ нихъ, вдоль глав- 
наго ‘нерва, то отв происходящаго при этомъ раздраженя 
Другая половина такъ сильно изгибается, что въ видВ шлема 
боле чЪмъь на 3/; окружности закрываеть нервъ и остав- 
шуюся часть срёзанной пластинки; наконець об поло- 
