246 П I о Н Ъ. 



Но, сверхъ того, и самая культзфа и разведенхе то- 

 новъ считается въ Кита'Ь занят1емъ благочестивымъ, по- 

 кровительствуемымъ богами, а потому китайцы увле- 

 каются имъ не мен'Ье, ч'Ьмъ голландцы культурой своихъ 

 тюльпановъ и Г1ацинтовъ, и нер-Ьдко зд'Ьсь можно встр'Ь- 

 тить цЪлые сады, засаженные только одними пюнами 

 самыхъ разнообразныхъ видовъ, сортовъ и отт'Ьнковъ. 



По этой же причин'Ь и о происхожден1и самого цв'Ьтка 

 сложилось здгЬсь не мало разнаго рода интересныхъ поэти- 

 ческихъ сказан1Й, изъ которыхъ особенно часто раз- 

 сказывается сл-Ь дующее: 



«Жилъ-былъ н'Ькогда, — гласить сказаше, — одинъ 

 страстный любитель п1оновъ, н-Ькхй Хо-Чи. Какихъ- 

 какихъ только пюновъ онъ не разводилъ! Были у него 

 и б-Ьлые, какъ лебеди, и бланжевые, какъ солнечный 

 заходъ, были темно- и св-Ьтло-розовые, ярко- и темно- 

 малиновые; были съ гладкими лепестками и съ зави- 

 тыми, и душистые, и не пахуч1е... И любовался онъ ими 

 съ утра до вечера и съ вечера до утра. Когда цв'Ьли 

 его п1оны, то садъ его становился такъ прекрасенъ, 

 что ему могъ бы позавидовать саМъ императоръ. 



«Но вотъ однажды проходилъ мимо сада Чангъ-Эй, 

 сынъ одного знатнаго мандарина, со своими товарищами, 

 большой груб1янъ и щелопай. УвидНЬвъ тоны, онъ бро- 

 сился на нихъ съ палкой и началъ ихъ сщибать и 

 топтать ногами. Старикъ Хо-Чи умолялъ его и пла- 

 калъ, прося оставить его цв-Ьты въ поко'Ь, но шелопай 

 не слушалъ и продолжалъ ломать ихъ и калНЬчить. Тогда, 

 выйдя наконецъ изъ терп-Ьнхя, старикъ собралъ всЬ свои 

 силы, напалъ въ свою очередь на него и, больно иско- 

 лотивъ, выгналъ ,изъ сада. 



Исправить однако попорченное было уже черезчуръ 

 трудно: цв'Ьты были побиты, потоптаны, растен1Я поломаны. 

 Оставалось только ждать, чтобы само время поправило 

 ихъ. И старикъ сидНЬлъ и заливался горькими слезами. 



«Какъ вдругъ откуда ни возьмись появилась пре> 

 лестная молодая девушка. Она подошла къ нему и спро- 

 сила его: «О чемъ, старичокъ, ты такъ горько плачешь? 

 Не плачь, — предки мои оставили мн-Ь даръ оживлять все 

 умершее; принеси мнНЬ только немного воды», 



«Обрадованный старикъ бросился-было за водой, но 

 дорогой, усомнившись, обернулся. И, о чудо! Д'Ьвушка 

 уже исчезла, но всЬ цв-Ьты его ожили и сд'Ьлались даже 

 во сто разъ прекрас1гЬе: простые превратились въ махро- 

 вые, одноцв-Ьтные въ пестрые. На одномъ куст^Ь были 



