ДУХЪ ШОНА. 249 



служанкой и помощницей по з^оду за его пюнами, но 

 и отличнымъ товарищемъ. 



Оказалось, что она получила замечательное воспи- 

 тан1е, знакома была съ придворнымъ этикетомъ, писала, 

 какъ ученый, была поэтомъ, живописцемъ и являлась 

 для него в'Ьрнымъ другомъ. 



Отнесшись сначала къ ней лишь съ снисхожденхемъ, 

 молодой ученый вскор-Ь былъ положительно пл-Ьненъ какъ 

 ея гращей, красотой, такъ и ея познан1ями. Она сде- 

 лалась для него суш.ествомъ необходимымъ. 



Все шло отлично. Молодые люди, видимо, увлекались 

 другъ другомъ. Она слушалась его во всемъ безпреко- 

 словно, исполняла вс^ его мал-Ьйшхя желашя; онъ лю- 

 бовался ею, даже бол^е, любилъ ее. 



Но вдругъ случилось н^что необычайное. Желая, 

 повидимому, сделать ее своей женой, молодой ученый 

 пригласнлъ къ себ-Ь жреца и сообщилъ ей о его пред- 

 стоящемъ посЬшенхи. 



Изв'Ьст1е это, однако, вместо того, чтобы обрадовать, 

 произвело на нее какое-то удручающее впечатл^нхе и 

 она вдругъ куда-то исчезла. 



Напрасно звалъ ее ученый, она не откликалась бол^е 

 на его зовъ. 



Тогда, встревоженный, огорченный, онъ бросился ее 

 искать и, проходя по одной темной галлере^ дома, вщуугъ 

 зам-Ьтилъ ее, прогкользнувшзтю, какъ тень. Онъ за ней, 

 она отъ него. 



Наконецъ нагналъ ее, но въ тотъ моментъ, когда 

 хот^лъ схватить ее, она вся какъ-то съежилась, сплю- 

 щилась у стены и исчезла въ ней, такъ что стала 

 походить скорей на какой-то рис;ут10къ на поверхности 

 стены и лишь губы ея продолжали двигаться. 



— Я вамъ не отвечала, — шептала эта тень, — когда 

 вы меня звали, потому что я не человеческое существо: 

 я духъ п1она. Ваша любовь согревала меня, поддерживала 

 во мне человеческзпо форму и для меня было радостью, 

 было наслажден1емъ служить вамъ. 



А теперь, когда придетъ жрецъ, онъ осудить вашу 

 любовь ко мне и потому я не могу более прин5ггь свою 

 прежнюю форму. Я должна возврат1ггься къ цветамъ. 

 Прощайте, благодарю васъ за ваше расположенхе, бла- 

 годарю за счастье, которое вы мне дали. 



Ученый стоялъ, какъ ошеломленный. 



Какъ ни убеждалъ онъ ее, какъ ни з^олялъ, после 

 этихъ словъ изображенхе дивной девушки все глубже и 

 глубже погружалось въ стену. Краски рисунка, который 



