Утром 21-го, на ледокол был взят уже норвежский лоц- 

 ман г. Эйглинг Гаугланд. Под проводкой крепкого нор- 

 вежца мы вошли в шхеры. 



Я всегда удивлялся искусству норвежских лоцманов. 

 Как уверенно они ведут корабль среди этих бесчисленных 

 небольших островков, подводных и надводных камней и 

 мелей. 



При подходе к Бергену, я получил телеграмму от А. М. 

 Коллонтай, что в качестве гостя к нам присоединится нор- 

 вежский исследователь доцент Университета в Осло д-р 

 Адольф Гуль. Доктора я знал еще с 1913 года, когда мы 

 познакомились с ним на Шпицбергене, и я с удовольствием 

 телеграфировал о своем согласии взять его на корабль. 



Вскоре я получил от самого д-ра Гуля радиограмму, 

 где он спрашивал, не может ли он быть чем-нибудь полезен 

 экспедиции. Я ответил благодарностью и просьбой захва- 

 тить побольше литературы, разных карт и, если окажется 

 возможным, то и спальных мешков, которых у нас, за спеш- 

 кой, было недостаточное количество. Г. Гуль, как впо- 

 следствии оказалось, любезно исполнил в точности мою 

 просьбу. 



21-го июня, после полудня, мы приближались к Бер- 

 гену. На корабле чувствовалось несколько повышенное 

 настроение — все готовились к прибытию в порт, — бри- 

 лись, переодевались, многие, ведь, впервые попадали за- 

 границу. 



«Красин» вошел в Бергенский фиорд в чудесный сол- 

 нечный день. Норвежские фиорды на меня всегда действо- 

 вали волнующе своей удивительной красотой. Мне прихо- 

 дилось плавать вдоль их угрюмых берегов и в позднюю 

 осеннюю пору, когда из-за тумана, снега, пурги едва раз- 

 личаемы были их неясные очертания; я бывал здесь и в 

 чудесные весенние дни, когда едва зеленели прибрежные 

 равнины, и наконец, в темную зимнюю пору — и эти изви- 

 листые заливы неизменно пробуждали во мне чувство осо- 

 бой близости к природе. Свеже выкрашенные домики, 

 подобно игрушечным коробкам, скупо рассеянные по всему 

 многомильному побережье Норвегии, говорили о той тяже- 

 лой и в то же время победоносной борьбе, которую вел 

 здесь человек. При виде этих бесплодных, часто оголенных 

 скал нельзя было не удивляться суровой настойчивости 

 норвежца, все благополучие которого, в значительной мере, 



41 



