и ежегодно около Варфоломеева дня плавающим в Грен- 

 ландию, т. е. на Шпицберген. Дело в том, что Павел был 

 один из тех людей, который мог провести на Шпицберген 

 суда норвежцев, имевших целью организовать там про- 

 мысел зверя. 



Вряд ли можно сомневаться, что поморам того времени 

 Грумант был хорошо известен. Достаточно вспомнить, что 

 и на Новой Земле Баренц в том же 1 596 году видел рус- 

 ские кресты, задолго до того водруженные, и если Баренц 

 не встретил русских на Шпицбергене, то это объясняется, 

 повидимому, тем, что поморы промышляли преимуществен- 

 но на восточном Груманте, а Баренц был на западном его 

 берегу. 



Нельзя не упомянуть также о том, что в роду Старости- 

 ных, из года в год посещавших Грумант, сохранилось пре- 

 дание, как о том писал один из них в 1871 году, что их 

 предки посещали Грумант еще до основания Соловецкого 

 монастыря, т. е. до 1435 года. 



Таким образом, можно с большой долей вероятности 

 утверждать, что Грумант был известен задолго до офици- 

 альной даты его открытия. 



Только малокультурности, недостаточно развитой пись- 

 менности и оторванности русских того времени от цивили- 

 зованного мира, нужно приписать, что это важное открытие 

 осталось неизвестным Западной Европе. 



Возможно, что еще до русских и голландцев Шпицбер- 

 ген был открыт норманами. 



Неутомимый наш штурман Ю. К. Петров взял не- 

 сколько пеленгов на горы Сальф и Монако и оказалось, 

 что за время нашего перехода от Медвежьего Острова до 

 Земли Принца Карла, «Красин» был отнесен на север на 

 1 5' и влево (т. е. на запад) на 1 0'. 



Если принять во внимание, что мы весь путь от Мед- 

 вежьего Острова до Фореланда шли во льду в тумане, при 

 том переменными курсами, я мог быть уверен, что штур- 

 манская часть нашей экспедиции находилась в надежных 

 руках. 



Не в первый раз я видел вершины остроконечных гор 

 Западного Шпицбергена, мой глаз уже привык к их кра- 

 соте, но я и этот раз не мог забыть то первое чарующее 



66 



