щала, что летчик Бабушкин 29-го в 21 час 20 минут вы- 

 летел к острову Фойн. 



Вторая от 30-го июня. Владимир Юльевич телеграфи- 

 ровал, что «Бабушкин 22 часам 30 еще не вернулся пред- 

 полагаю пережидает туман тчк Восточным ветром Малыгин 

 зажат. У бортов торосит лед тчк Приветствую переходом 

 80 параллели Визе». 



Я очень ценил приветствие Владимира Юльевича, ко- 

 торый не позабыл оказать нам внимание даже в самую тя- 

 желую минуту своего похода. 



Судьба М. С. Бабушкина вселяла глубокую тревогу. 

 Этот выдающийся, непревзойденный полярный летчик уже 

 свыше суток пропадал без вести. С необыкновенным му- 

 жеством и настойчивостью он стремился достичь на самолете 

 погибавших среди льдов. Я не мог не преклоняться, не 

 удивляться его смелости. Когда я оставался один в своей 

 каюте и чуть-чуть освобождался от забот о своей экспе- 

 диции, я неизменно обращался мыслью к этому человеку. 



«Где-то он теперь? Вернулся ли? Неужели...» — и я от- 

 гонял прочь тяжелые мысли о несчастьи. А «Малыгин»? 

 Ведь он мог быть раздавлен льдом, или вынесен на 

 берег. 



Но я не долго мог предаваться печальным мыслям — 

 некогда было. Мы сами вели упорную борьбу с очень 

 сильным врагом. И, действительно, тяжелый, сплоченный 

 лед становился все гуще, все плотнее, Раздавался грохот, 

 треск — то наш гигант крошил ледяные глыбы. И чув- 

 ствовалось все же сколь большего напряжения ему стоила 

 эта суровая борьба: он содрогался от усилий и неустанно 

 бил-бил форштевенем о лед. В каютах все дрожало, ко- 

 лебалось, вещи валились со стола на пол, нельзя было ни- 

 чем заниматься. 



Уже два дня, как мы пользовались темными очками, ко- 

 торые предохраняли глаза от яркого блеска льда и снега. 

 Сквозь них вся окружающая природа представлялась еще 

 фантастичнее, лед и небо принимали желтовато-фиолетовый 

 оттенок, а прибрежные горные кряжи казались суровей и 

 темней. Мы будто попали в сказочную страну. Сойдешь 

 с мостика в каюту, сбросишь волшебные очки — и опять 

 знакомая обстановка, лица, стол, накрытый белой скатерью, 

 зеленые диваны — словно вернулся к себе из таинственной 



71 



