держались у туши тюленя и визгливо, заливчато кричали 

 то протяжным плачем ребенка, то отдельными резкими вы- 

 криками. Наш доктор, страстный охотник, получил зада- 

 ние поставлять нам различные виды птиц для нашей орни- 

 тологической коллекции. 



Как и в предыдущий день, продолжались гидрологиче- 

 ские работы, брались пробы воды с разных горизонтов и 

 измерялась ее температура. 



Повидимому, нас дрейфовало на XV. Перемену места 

 можно было заметить по изменению глубины. Так, лотом 

 Клаузена была измерена глубина в 279 метров, а уже через 

 час глубина оказалась всего 242 метра, — глубины меня- 

 лись с переменой места. 



Температура воды также была иная, чем вчера, полу- 

 чилась иная стратификация. 



После гидрологических работ я совершил с д-ром Гулем 

 двухчасовую экскурсию на лыжах для обследования нашего 

 аэродрома. 



Наше ледяное поле представляло собою обломок на- 

 стоящего полярного пака. Средняя мощность его доходила 

 до 2-х метров, но с северной стороны его замечались боль- 

 шие нагромождения, торосы, до 5-ти метров в вышину; 

 здесь происходили, повидимому, сильные сжатия. Но са- 

 мый лед в торосах молодой, одногодовалый, мощностью 

 в 50- — 60 см. Несмотря на температуру воздуха + 1,5 

 до + 3° Ц., на ледяном поле происходило интенсивное та- 

 яние, так что даже на лыжах мы застревали в каше полу- 

 растаявшего снега, имевшего синеватый оттенок. 



Когда я вернулся на «Красин», наш старший радист 

 И. Экштейн сообщил мне, что с пяти утра 7-го июля в 

 нашем районе наступила мертвая зона для коротковолновых 

 станций. Ни мы, ни «Читта ди Милано» не слышат и не 

 могут посылать радиограммы на коротких волнах. Вообще, 

 нужно сказать, в северных широтах отмечается плохая 

 слышимость, в особенности, в светлое время. Наши ра- 

 дисты, например, не слышали здесь радиотелефона, тогда, 

 как в шхерах он прекрасно слышен. 



110 



