рая в высоту. Плоскости самолета уже казались крыльями 

 небольшой птицы, потом — темная точка и все исчезло. 



Исчезло. Неужели навсегда? А люди? Я взглянул на 

 лицо Юдихина. Напряженное, немного бледное от уста- 

 лости и волнения. Нет, он ничего не слыхал. Я продолжал 

 смотреть на него. 



Но вот что-то мелькнуло в его глазах. Подправил на- 

 стройку аппарата, глаза немного скосились на сторону. 



— Есть. Вылез. 



— Кто вылез, — бросился я к нему. 



— ССс . . . , и начал записывать. 



То был «КМ», т. е. «Красный Медведь», наш самолет. 



В 23 часа 30 минут знакомый писк радио самолета 

 спрашивал: 



«Почему не отвечаете? Почему не отвечаете? Зову вто- 

 рой раз. Отвечайте». 



Отвечаю: 



«Я понял. Где вы? Что с вами»? 



В 23 часа 46 минут: 



«Мы находимся на широте (пропуск) градусов два- 

 дцать пять минут на долготе (пропуск) два градуса 

 тридцать минут от полуострова Вреде. При посадке сло- 

 мало шасси. Сообщите, что принято. Перед. Алексеев. 

 КМ. КМ.». 



Я запрашиваю: 



«Повторите широту и долготу. Здоровы ли? Где вы 

 видели группу Мальмгрена? Целы ли ушки шасси? В ко- 

 тором часу сели»? 



Ответ: 



«Ждите через час моего вызова. Все здоровы». 



«Я понял. Через час жду». 



Будто огромная тяжесть свалилась с плеч, наши друзья 

 живы, невредимы, — это самое главное. Авария самолета, 

 посадка на льду меня не беспокоили, у летчиков был запас 

 провизии на две недели, а за это время мы сумеем их снять 

 и они будут на корабле. 



В 1 час 10 минут: 11 июля, наконец, получил исчерпы- 

 вающую телеграмму: 



«Начальнику экспедиции. 



Карта № 303. Мальмгрен обнаружен на широте во- 

 семьдесят градусов сорок две минуты. Долгота двадцать 



120 



