Вот что доложил мне И. М. Иванов, помогавший раз- 

 деваться в ванне коменданту Цаппи: 



«Мы пришли в лазарет и я ввел Цаппи в ванную ком- 

 нату. Ванна уже была приготовлена и доктор с санитаром 

 были заняты с Мариано, я же помогал раздеваться Цаппи, 

 так как загрубелые руки плохо ему подчинялись. Начали 

 с разувания. Цаппи был обут в короткие тюленьи макас- 

 сины, обвязанные веревкой. Я развязал веревку, развя- 

 зывать было очень трудно, так как она сильно намокла. 

 Макассины были тоже очень мокрые. Развязав веревку, 

 я снял макассины, под ними оказалась другая пара, немного 

 посуше, и, наконец, две пары теплых шерстяных чулок. 

 После разувания, начал снимать брезентовую рубашку с 

 капюшоном. Цаппи взялся рукой за рубашку и сказал: 

 «Мальмгрен». Что он хотел этим сказал, я не понял, но 

 думаю, что эта рубашка принадлежала Мальмгрену. Сни- 

 мать ее было очень трудно, она была очень сыра. После 

 этой сняли вторую, меховую рубашку и брезентовые брюки 

 и затем еще одну вязанную шерстяную рубаху. Цаппи 

 остался в меховых брюках и теплой рубахе. Я объяснил, 

 чтобы он вынул все из карманов. Он понял и стал выни- 

 мать. Достал компас и, показывая его мне, он говорил 

 «Мальмгрен», а затем что-то по французски. Пришедшему 

 в лазарет т. Орасу Цаппи говорил, что это компас Мальм- 

 грена, который просил передать его своей матери. Затем 

 он достал бумажник, три письма и двое часов, после чего 

 снял брюки из плотного серого материала на белом меху, 

 которые были подпоясаны веревкой. Под этими брюками 

 оказались третьи брюки — суконные, темнокоричневые, 

 и когда снял их, то остался в теплом белье комбине. Раз- 

 девшись совсем, он вошел в ванну и все время повторял: 

 «Карашо. Карашо». — «Почему вы знаете русские слова?» 

 — спросил я. На ломанном русском языке он объяснил, 

 что был в России, — в Одессе, Сибири, Омске или Томске, 

 я не понял точно, был на Дальнем Востоке, в Манчжурии, 

 Харбине и еще где-то. Тем временем в соседней комнате 

 укладывали Мариано в кровать. Цаппи закричал: «Ма- 

 риано, Мариано» и о чем-то быстро заговорил с ним на 

 итальянском языке. Затем показал на тело, объяснив, как 

 он сильно похудел. Но особенного истощения на теле не 

 было заметно». 



Я был удивлен обилием одежды Цаппи по сравнению 



132 



