сывал его в сторону с каким-то отвращением, — рассказы- 

 вал Цаппи. 



Он и Мариано, рассказывал Цаппи далее, оставили 

 Мальмгрена, предварительно вырубив для него углубление 

 во льду топориком. Мальмгрен, повидимому, боялся, что 

 иначе, т. е. если он будет лежать на поверхности льда, он 

 может подвергнуться нападению медведя, который примет 

 его за морского зверя. Мальмгрен передал Цаппи компас, 

 с просьбой передать его матери. 



Затем Цаппи и Мариано отправились дальше. Еще 

 через двадцать четыре часа они видели Мальмгрена на 

 расстоянии 1 00 метров, где они отдыхали и когда пытались 

 снова подойти к молодому шведу, он замахал им руками и 

 побуждал их криками итти дальше прочь от него. 



Впоследствии, когда я был в Риме, Цаппи мне расска- 

 зывал, что Мальмгрен закрыл курткой голову и предлагал 

 Цаппи покончить с ним ударом топорика, который был с 

 ними. 



Итальянцы так и поступили и Цаппи потом у нас на 

 корабле выражал твердую уверенность, что Мальмгрен 

 умер через короткое время после их ухода, — он был со- 

 вершенно обессилен, да и пищи у него не осталось, он ре- 

 шительно отказался оставить при себе даже самое неболь- 

 шое количество еды. 



В пути Мариано заболел слепотой, он совершенно ни- 

 чего не видел и Цаппи принужден был тащить его за собою 

 через торосы и трещины во льду. Наступил период в пять- 

 шесть дней, который они провели на снегу не двигаясь впе- 

 ред, готовые к смерти. 



Только 20-го июня Цаппи и Мариано, который к этому 

 времени снова обрел зрение, увидели остров Брок, оказав- 

 шийся ближе, чем они предполагали. 



Вдруг они услышали шум мотора. Это был большой 

 гидроплан, несшийся над ними. Однако, никто с самолета 

 не заметил их, и, хотя эта неудача служила для них глубо- 

 ким разочарованием, но одно появление самолета обрадо- 

 вало их тем, что, значит, ведутся поиски на самолетах. Еще 

 две машины они видели в течение пяти ближайших дней, 

 продолжая все же свой тяжелый путь по льду. Они кри- 

 чали летчикам, подавали сигнали, размахивали руками, — 

 тщетно, их снова никто не заметил. 



136 



