были в Норвегии, нам были присланы комплекты газег, где 

 мы читали очень сочувственные телеграммы, лестные для 

 нас отзывы, хвалебные статьи, но на чужбине они казались 

 чем-то отвлеченным, словно не нас касавшимся. По мере 

 же приближения к Ленинграду заметно было, как среди ко- 

 манды наростало напряженное состояние. В душе многих 

 шевелилось сомнение: — а что, если нас совсем забыли? — 

 Или, быть может, общественное мнение осудило нас за ка- 

 кие либо неудачи, считая, что мы не все выполнили, что 

 ожидалось от нас; вероятно, мы сделали не мало ошибок 

 и не совершили всего того, что было нашим долгом. Среди 

 нас впрочем были и оптимисты, которые уверяли, что 

 «наши» непременно организуют торжественный привет. «В 

 Норвегии и то встречали!» — в качестве крайнего довода, 

 говорили они. 



Для нас было также неясно, во что выльется встреча 

 «Красина» и кто, собственно, ее организует. Словом, к 

 обычному волнению, которое невольно охватывает каждого, 

 когда он возвращается на родину после долгого отсутствия, 

 присоединялось еще чувство тревоги за ту оценку, ко- 

 торую нам дадут широкие массы населения, те самые массы, 

 которые, собственно, и послали нас в Арктику. 



Но вот, подходя к Шепелевскому маяку, мы заметили 

 на горизонте клубы густого дыма, затем стали видны низко 

 сидящие, острые, как нож, эскадренные миноносцы красно- 

 знаменного Балтийского Флота. Своими тремя форштев- 

 нями разрезали они воду, которая пенилась и бурлила за 

 кормой. Внезапно, раздался взрыв пушечного салюта. Один, 

 другой, третий . . . Неужели нам? Сердце учащенно начало 

 биться и мы смотрели на военные суда, мы видели, как эти 

 три миноносца в кильватере шли на нас. Вот они уже на 

 траверзе. Команда их выстроилась во фронт, оркестр за- 

 играл «Интернационал», грянуло мощное, раскатистое 

 «ура». Неужели это нам? 



Тем временем приближалась «П у р г а», битком набитая 

 народом. Там были журналисты, фотографы, киноопера- 

 торы и . . . близкие и дорогие нам люди. Оттуда тоже 

 неслись звуки оркестра. 



Уже можно было различить лица, которые стали еще 

 роднее, после долгой разлуки и многих волнений. 



Я увидел улыбавшуюся жену, а рядом с нею моего ма- 



243 



