РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ ЗА 1902 Г. 



Рачинскш ходилъ весною и на ботаничешя экскурсы. Тотъ же 

 свидетель говорить и о нихъ: „Въ самомъ начале весны, когда 

 снвгъ еще не совсвмъ сошелъ, Рачинскш уже повелъ насъ на 

 экскурсно на Воробьевы горы, на поиски Ую1а ойога1;а. Эти эк- 

 скурсы повторялись въ течете апреля и мая въ дни, свободные 

 отъ экзаменовъ. Мы исходили мноия окрестности Москвы-Соколь- 

 ники, Кунцово, Остапкино и пр. На лугу и въ лъсу среди 

 дикорастущихъ растенш мы видели Рачинскаго въ совер- 

 шенно новомъ свете. Природа увлекала его, приводила 

 въ возбужденное почти восторженное состояше. Онъ 

 становился живымъ, подвижнымъ, говорилъ много и ожив- 

 ленно. Мы видели его то карабкающимся на холмъ, то сбътаю- 

 щимъ въ лощину за какимъ нибудь пвъткомъ, и онъ возвращался 

 къ намъ съ ивлымъ пучкомъ растенш, которыя заставлялъ насъ 

 разсматривать и определять. Какая нибудь лужайка или уголокъ 

 леса пробуждали въ немъ воспоминатя о другихъ экскурияхъ, и 

 онъ съ живыми подробностями разсказывалъ намъ о природе 

 южной Германш, мноия местности которой онъ исходилъ п-Ьш- 

 комъ. Его любовное, страстное отношеше къ природе невольно 

 сообщалось намъ, и если оно уже жило въ душе окружавшихъ 

 его молодыхъ естественниковъ, то благодаря ему, оно окрепло, 

 определилось и, вероятно, у многихъ сохранилось на всю жизнь. 

 Иногда одного намека его было достаточно, чтобы постигнуть то 

 обил1е разнообразной жизни, какое открывается при вниматель- 

 номъ и умъломъ наблюденш въ каждой луговине, въ каждомъ 

 кустарнике. Онъ именно заставлялъ насъ вникать въ жизнь рас- 

 тешя, объяснялъ его строеше, значеше формы его цветка, листьевъ, 

 стебля и корней, раскрывая передъ нами индивидуальность каждаго 

 вида. Въ этихъ объяснешяхъ чувствовалась не одна только широко 

 понимаемая наука, но и тонко ощущаемая поэз!я. Поэтическш 

 элементъ необыкновенно удачно дополнялъ и скрашивалъ научный, 

 и изъ сочетатя ихъ выливалась та глубина, та цельность воз- 

 зрешя на природу, которыя восхищали насъ и чутко воспринима- 

 лись нами. Экскурсш Рачинскаго придавали что то новое и не- 

 обыкновенно интересное подмосковной флоре, и мы какъ будто 



