счастливую возможность стоять въ течеше 30 лБтъ въ близкихъ отношен!яхъ 
къ покойному, сперва въ положения ученика къ дорогому учителю, а зат6мъ 
въ качествЪ собеседника по разнообразнымъ ученымъ темамъ. Опъ не могъ 
бы сказать ничего новаго, удостовБривъ, что научные интересы заполняли 
всю жизнь почившаго и что каждая новая находка, каждое научное от- 
крыте возбуждали въ немъ самое страстное желанше дольше жить, чтобы 
дольше слБдить за движешемъ науки. Именно этотъ глубоюй пнтересъ кь 
чистому знаншю, къ истинЪ, побуждаль покойнаго смфло идти въ малоизсаЪ- 
дованныя области пролагать, съ опасностью самому заблудиться, пути буду- 
щимъ изелфдователямъ. Онъ иногда ошибался въ дорог$, но всегда ошибалея 
Ъопа Не и считалъ за честь сознаваться въ ошибкахъ, пе упорствуя. Книгу 
своей долгой жизпи Дан1илъ Абрамовичъ Хвольсонъ имфль полное 
право закончить тБми же словами, которыми его другъ, наставникъ и благо- 
дЪтель, Гейгеръ, заключилъ предислове къ своему безсмертному труду объ 
оригинал и переводахъ Библи: «ш 4ет Уегёгалеп иг \УавгВей Ми 1еВ ше 
уапкеп се\уот4еп, ип@ Фе Етгеп4е ап Чег ЕгЮтзеВапо ива Уегкйпаиие 
ЧетзеШеп, \е 1еВ зе пасп шешеп КтаНеп егкапиё, Ваф пиеВ аПехей 
рео]еКеф». 
Миръ праху врпаго служителя науки! 
