Гу1] ОБЩЕЕ С0БРАН1Е. 



вательностью п самостоятельностью сужден1Я, хотя бы для того изсл^дова- 

 телю прпшлось выступить не только пзъ пред'Ьловъ палеограф!!! и критики 

 текстовъ, а и за самые пред'Ьлы греческох! фплолог1и. Немного найдется 

 ученыхъ разсужденш, въ которыхъ тема была бы разработана такъ мно- 

 госторонне, какъ въ „Порфир1евскихъ отрывкахъ". Таковы же статьи о 

 пословицахъ. Такой характеръ пм'Ьетъ м'Ъстамп уже и магистерская дис- 

 сертащя, тамъ, напр., гд^ последовательны!! ходъ научнаго разыскан1Я 

 ведетъ пытлпваго изсл'Ьдователя отъ греческпхъ текстовъ 1У-го в'Ька до 

 Р. X. къ литературе ренесанса, къ бхографхямъ ученыхъ путехпествен- 

 никовъ посЬщавшихъ Востокъ въ начале XVIII вЬка, къ бпбл10граф1и 

 французскихъ и англ1Йскихъ справочныхъ книгъ того же времени. Ради 

 такой разносторонности, гд-Ь она требовалась строгою логикой изсл^дова- 

 н1я, горячая, неподдельная любознательность Виктора Карловича не 

 останавливалась нп передъ какими трудностями; ради неяонъ часто затяги- 

 валъ свои работы на мног1е годы, стараясь исчерпать матерхалъ и его 

 проверку; редко выпускалъ онъ въ светъ свои труды подъ свежимъ 

 впечатлен1емъ только что сделаннаго открытая или въ первомъ порыве 

 какого-нибудь полемическаго увлвчен1я. Основательную, добытую добро- 

 совестнымъ изучен1емъ разносторонность и широту научнаго кругозора 

 ценилъ онъ и въ чужихъ трудахъ. Но разъ онъ замечалъ, что научное 

 построен1е въ погоне за скороспелыми обобщен1ямп сомнительное пред- 

 ставляетъ доказаннымъ, а достоверное пгнорпруетъ или произвольно 

 перетолковываетъ, В. К. безъ всякой пощады предавалъ такую широкую 

 теор1Ю осуждение, темъ более рбзкому, чемъ большимъ блескомъ и кра- 

 сотой изложения она была облечена, чемъ громче былъ авторитетъ ея со- 

 здателя. В. К. веренъ былъ предан1ямъ той школы, изъ которой вышелъ, 

 которая, какъ греха смертнаго, боялась внесенхя въ филолог1ю всего по- 

 хожаго на риторику, поэзию или метафизику, а хотела видеть филолог1ю 

 наукой. 



То, что сказалъ онъ о своемъ любимомъ учителе, вполне и къ нему 

 применимо: „весьма немного найдется филологовъ, которые по шпроте 

 научнаго кругозора, по многообраз1ю научныхъ ннтересовъ могли бы съ 

 вимъ сравниться. Въ то же время никто меньппе его не былъ склоненъ 

 къ верхоглядству, къ апрхорнымъ общимъ мудрствован1ямъ безъ серьез- 

 ной, фактической подкладки". 



Въ своей научной деятельности это былъ резко очерченный, цель- 

 ный характеръ. Основная черта этого характера — любовь къ строгой, 

 не прикрашенной истине, была преобладаюш,ей и въ его сношения хъ съ 

 людьми, выражаясь прямодушной готовностью всегда и всякому безъ 

 утайки, безъ искажаюш,ихъ смягчен1й высказать свое мненхе. Не любилъ 

 онъ, да и не умелъ подчинять истину какимъ-нибудь житейскимъ услов- 

 ностямъ и соображен1ямъ". 



Непременный Секретарь довелъ до сведен1я Конференд1п, что 

 1 шля скончался почетный членъ Академхи Андрей Николаевичъ Бе- 



кетовъ. 



Вследъзатемъ академикъ А. С. Фаминцынъ прочиталъ следующее: 



