ОБЩЕЕ СОБРА Н1Е. [Х1] 



установлвН1е факта странотвованхя и бродячаго состоян1я сюжетовъ. Въ 

 результат! анализа оказывалось опять таки исторпко - литературные 

 факты, однородные съ фактами поздн'Ьйшпмн, — заимствован1е сюжета, его 

 осложнен1е и переработка подъ влхянхемъ общихъ законовъ челов^че- 

 скаго мышлен:я и нер']&дко загЬмъ возвращен1в пзм'Ьненнаго сюжета по 

 пройденному имъ уже пути, круговращенхе, котораго путь трудно усл-Ь- 

 днть, но которое изсл'Ьдователь, по замтЬчашю Веселовскаго, всегда 

 обязанъ пм'Ьть въ виду, какъ возможное. „Необходимо помнить, — писалъ 

 Веселовск1и, — что не все миеическое пли кажущееся таковымъ не- 

 обходимо древнее, исконное, принадлежащее къ сути того или другого 

 эпическаго лица или образа, а могло приклеиться къ нему и впосл'Ьд- 

 СТБ1И, случайно, и гЬмъ бол'Ье, ч'Ьмъ дальше, въ порядк'Ъ хронологхи или 

 географически, п'Ьсня или предате отошли отъ своего источника". Но 

 такой взглядъ не ведетъ къ торжеству теорш заимствований. „Объясняя 

 сходство миеовъ, сказокъ, эпическпхъ сюжетовъ у разныхъ народовъ, — 

 говоритъ Веселовск!!! въ другомъ м'Ьст'Ь, — нзсл'Ьдователп расходятся 

 обыкновенно по двумъ протпвоиоложнымъ направлен1ямъ: сходство либо 

 объясняется изъ общихъ основъ, къ которымъ предположительно возво- 

 дятся сходныя сказан1Я, либо гипотезой, что одно изъ нихъ заимствовало 

 свое содержан1е изъ другого. Въ сущности, ни одна изъ этихътеор1и въ 

 отд'Ъльностп не прпложпма, да он'Ь и мыслимы лишь совм']&стно, пбо заим- 

 ствованхе предполагаетъ въ воспринимающемъ не пустое м'Ьсто, а встр'Ьч- 

 ныя течения, сходное направлен1е мышлен1я, аналогическге образы фанта- 

 31П. Теор1Я „запмствован1п" — заключаетъ В е с ел о в с к! н — вызываетъ,такимъ 

 образомъ, теор1ю „основъ" и обратно". Об-Ьимъ твор1ямъ онъ, очевидно, 

 противополагаетъ изученхе фактовъ, д'Ьйствителъныхъ отношен1й, пм'Ьв- 

 шпхъ м'Ьсто въ каждомъ отд'Ьльномъ случа'Ь. Я. думаю, что въ трудахъ 

 Веселовскаго впервые аналпзъ явлвн1й нашей народной словесности 

 приводилъ къ установлен1ю д-Ьйствительныхъ исторнческнхъ отношен1Й, 

 а не предпосылокъ той или иной теорш. 



„Сравнительное изучеше среднев-Ьковыхъ памятниковъ и современ- 

 ной народной словесности устанавливаетъ въ трудахъ Веселовскаго 

 самое тЪсное общенхе кнпжнаго п словеснаго эпоса, апокрифа и легенды, 

 съ одной стороны, п'Ьснп и былпны, съ другой. Русская п'Ьсня и былпна 

 отражаютъ, конечно, т'Ь илп пныя фактпческ1Я отношен1я русской д'Ьй- 

 ствптельности, но главнымъ содержанхемъ пхъ оказывается обширный 

 запасъ идей и сюжетовъ среднев'Ькового челов'Ьчества, проникавшихъ къ 

 намъ изъ Визант1и, изъ европейскаго Запада, а иной разъ и бол'Ье слож- 

 ными путями — съ Востока. Веселовск1й въ ц'Ьломъ ряд'Ь блестящихъ 

 изсд'Ьдован1Й проанализ'ировалъ произведешя русскаго народнаго твор- 

 чества и показалъ съ очевидностью громадное значенхе, какое им'Ьли 

 книжные эпическ1е элементы въ создан1и русскаго былевого эпоса. Вм^- 

 ст'Ь съ т'Ьмъ онъ обнаруживаетъ ясные сл^ды легендъ и апокрифиче- 

 скихъ статей въ русскомъ народномъ суев'Ьр^п. „Изучать его осязаемые 

 источники — зам'Ьчаетъ Веселовск1й— т'Ьмъ необходнм'Ье, чт&мъ чаще 

 прежняя экзегеза ограничивалась указан1емъ на доисторическое сродство 

 иов'Ьрхй, на прирожденные народу мпвичесюе типы и т. п.". 



