ИСТОРИКО-ФиЛОЛОГИЧЕСКОЕ ОТДБЛЕШЕ. ,0У 



нац1ональнаго суверенитета — въ республпк'Ь и какимъ образомъ эти 

 идеи восторжествовали и пали подъ напоромъ событ1п, завершившихся 

 учрежден1еыъ импвр1и. Сор ель не былъ больгаамъ поклонаикомъ прпн- 

 цаповъ 1789 года, по его мнЪи1ю слишкомъ далекпхъ отъд'Ьйствительной 

 жизни; но онъ пристально вглядывался въ тЪ же явленхя, преимуще- 

 ственно съ точки зр^н1я ихъ ыеждународнаго значен1я: главная задача 

 его состояла вътомъ, чтобы выяснить, какпмъ образомъ французская ре- 

 волющя дала толчокъ всЬмъ остальнымъ революц!оннымъ движен1ямъ въ 

 Европ'Ь и стала событ1емъ обш,вевропеискнмъ. 



„Попытка разр'Ьшить эту задачу п до Сореля уже была сд'^&ланачо- 

 лов'Ькомъ, нт&когда принимавшпмъ д'Ъятельное участ)в въ политической 

 жизни своей страны — Зибелемъ; но, въ х^ачеств'Ь истого прирепнскаго 

 нацюналъ-либерала, онъ. при всей основательности своихъ обширныхъ 

 знан1Й, вообще питалъ мало сочувств1я 1:ъ французамъ и къ отвлечен- 

 нымъ формуламъ французской революцгн; онъ прпнижалъ побужден1я, 

 вызвавш1я Францию на борьбу съ Европой, и интересовался главнымъ 

 образомъ разложен1емъ священной римской импер1и. Сорель, напротпвъ, 

 обладалъ въ значительно болыией степени даромъ психологическаго 

 анализа; онъ, конечно, лучше Зибеля понималъ свой народъ и широшя, 

 общечелов'Ъчесшя задачи, которыя французы поставили себ'Ъ и пытались 

 осуществить въ револющонное время; гораздо мен'Ье Зибеля замешан- 

 ный въ политическую борьбу, онъ, съ трезвостью д']Ьлового челов'Ька 

 старался отм'Ьчать и пололштельныя, и отрицательныя стороны револю- 

 цдонныхъ увлечен1й и не терялъ пзъ виду людей, двигавшихъ пружи- 

 нами французской политики и дипломат1и: онъ мастерски изображалъ 

 этихъ людей и учитывалъ ихъ вл!ян1е на ходъ д'Ьлъ; д'Ьйствительность 

 въ его пзложен1и не ускользала подъ наилывомъ общихъ разсужденхй 

 объ отношен1яхъ разныхъ европейскихъ „дворовъ" и „кабинетовъ" другъ 

 къ другу: онъ всегда помнилъ, что д-Ьпствительную жизнь нельзя изобра- 

 зить въ общихъ термпнахъ, лншенныхъ конкретнаго содержан1я и осяза- 

 тельныхъ формъ. Сорель, разумт&ется, не питалъ ни влечения Зибеля 

 къ политик'Ъ Гогенцоллерновъ, ни его врансды къ Австр1и: съ гораздо 

 большпмъ безпристраст1емъ онъ могъ оц'Ънить п стремлен1е Франщп 

 установить свои „естественныя границы", и роль ея въ международныхъ 

 войнахъ 1792 — 1816 гг. 



„Самая постановка темы, разработк'Ъ которой Сорель посвятилъ по- 

 чти всю свою научную деятельность, уже освобождала его отъ необхо- 

 димости вдаваться во всестороннее изсл'Ьдован1е внутреннихъ причинъ, 

 вызвавшихъ рвволюц1ю именно во Франщи, т'Ъмъ болЬе, что такая ра- 

 бота, по его мненхго, въ главныхъ чертахъ уже была сд'ЬланаТоквплемъ; 

 но въ другой области, подобно ему, Со^зельхот^лъ показать, какимъ об- 

 разомъ истор1Я Европы стараго режима естественно привела къ т^мъ по- 

 литическимъ потрясен1ямъ, которыя она испытала въ конц^ ХУШ п 

 начал'ЪХХХ в'Ька. Вполне признавая тт&сную связь, существующую между 

 внутреннею жизнью государства и его внешнею политикой, Сорель 

 утворждалъ, что французская революцхя не знаменовала разрыва въ об- 

 щемъ ход'Ъ французской истор1и: въ основе ея лежала все та же француз- 



