ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ 0ТДБЛЕН1Е. СУП 



его нащональнаго характера; съ восторженною стремительностью рас- 

 пространяя обш;ечвлов'Ьческ1я начала нащональности п демократ1п 

 въ иноотранБыхъ государствахъ, онп, однако, не могли предр'^шпть пхъ 

 содержаше. Сами французы придали нащонально-патрхотическую окраску 

 отвлеченнымъ прпнцнпамъ французской револющи, особенно съ того вре- 

 мени, когда пмъ пришлось отъ провозглашен]я пхъ перейти къд'Ьлупхъ 

 осуществлен1я и распространять ихъ въ т'Ъхъ конкретныхъ услов1яхъ, 

 которыя были созданы французской истор1ей. Н-Ьчто подобное случилось 

 п съ остальными народами Европы: они уже ран'Ье находились подъ вл1- 

 ян1емъ французской цивнлизащп и всл'Ьдъ зат^мъ были затронуты револю- 

 щоннымъ брожен1емъ; т'Ёмъ немен'Ье, каждый изъннхъ заполнялъ отвле- 

 ченные принципы французской револющи содержан1емъ, предр'Ьшеннымъ 

 м'Ъстнымп услов1ями, нащональньтма нравами и традпц1ямп, амонархиче- 

 СК1Я правительства, оберегавшхя ихъ, поддавались вл1ян1ю своихъ соб- 

 ственныхъ пнтересовъ на внЬшнюю политику п пользовались своею борь- 

 бою съ революц1ей для того, чтобы расширять границы своихъ влад'Ьн1Й. 

 Съ такой точки зр'Ьнхя Сорель и изучаетъ международное европейское 

 значен1е французской революцш: отъ оборонительной войны она должна 

 была, по его словамъ, фатально перейти къ наступательной п сдтЬлала 

 Бонапарта своимъ орудхемъ; превратившись въ „императора француз- 

 ской республики", Наполеонъ былъ увлеченъ Европой къ поб'Ъдамъ 

 надъ Европой, къ продлен1ю внутренняго своего торясества вн'Ьшнцмъ, 

 къ водвореы1Ю своей власти черезъ посредство револющи и противъ нея. 

 Въ оц1Бнк'Ь далеко не всегда разумныхъ плановъ великаго полководца 

 Сорель слигакомънастаивалъ, однако, на ихъ необходимостп и слишкомъ 

 часто возлагалъ вину завоевательныхъ войнъ на враговъ имперш, выз- 

 вавшей противъ себя встр'Ьчное двпженхе европейскихъ нащй;въ посл'Ьд- 

 нихъ томахъ своего труда онъ настолько увлекся военнымъ, а въ особен- 

 ности гражданскпмъ генхемъ Наполеона, что въ сужден1яхъ о немъ 

 готовъ былъ утратить холодную разсудительность француза-с'Ьверянина; 

 какпми-бы причинами ни вызвано было такое увлеченхо, оно не осталось 

 безъ ВЛ1ЯН1Я и на оц'Ьнку, данную Сорелемъ результатамъ французской 

 револющи, и на отношен1е его къ „наполеоновской легендЪ". Впрочемъ, 

 роволюц1я, по мн]&н1ю Сореля, не только открыла, посл'Ь 10 августа, путь 

 къ царству страха и къ господству насил1я: она воспитала ц'Ьлый рядъ 

 людей съ государственнымъ смысломъ, людей, способныхъ покончить съ 

 нею; вм'Ьст'Ь съ Д'Ьльцами стараго режима — приверженцами новаго 

 порядка, они вернулись къ мысли, что политическая свобода одна спо- 

 собна гарантировать всЬ остальныя свободы; они стали организаторами 

 консульскаго управлен1я п оказались послЪ реставрацш душою представи- 

 тельнаго правлен1я. Такпмъ образомъ, „существенныя" начала, внесенныя 

 революцхей въ европейскую жизнь, удержались въ ней и посл'Ь паден1Я 

 „великой пмпер1и": Франц1я все же осталась при гралсданскомъ уложе- 

 нш и представительной формЬ правлен1я; она даже содействовала разви- 

 т1ю т'Ъхъ же началъ въ сосвднихъ странахъ и обоснован1Ю полптиче- 

 скаго равнов^схя европейскихъ государствъ не на однпхъ только част- 

 ныхъ, исключительно нащональныхъ выгодахъ, но и „на общемъ инте- 



