ОБЩЕЕ СОБРАШЕ. 



ЗАСЬДАШЕ 6 ФЕВРАЛЯ 1899 ГОДА. 



Непременный секретарь довелъ .до св-бд'бшя Собрашя о печальной 

 утрат'Ъ, понесенной; А.кадем1ею въ лиц г в стартшшаго ея члена, академика 

 А. А. .Куника, скончавшагося 18 января 1899 г. 



Всл'Ьдъ затвмъбыла прочитана составленная академикомъ В. Г. Ва- 

 снльевскнмъ записка сл-Ьдующаго содержашя: 



Въ лип/в Ариста Аристовича Куника Третье ОтдЬлете Академш наукъ 

 лишилось своего патр1арха, оригинальной своеобразной личности, которая въ 

 продолженш полустолт>т1я давала известную окраску целой коллеии — по край- 

 ней мере въ глазахъ публики. Кто зналъ о существовании Третьяго Историко- 

 филологическаго отд1злен1я, им'блъ представлеше о томъ, ч'Ьмъ тамъ занимаются, 

 чаще всего и прежде всего представлялъ себе А. А. Кунпка. Ор1енталисты и 

 филологи вообще не бываютъ такъ популярны, какъ историки, а тутъ были еще 

 особыя личныя услов1я. Нужно признаться и сказать правду, что для большей 

 части публики имя А. А. Куника было символомъ ученаго чудачества, мелоч- 

 ной, безплодной и мертвенной академической науки — безъ высокой мысли, безъ 

 общей объединяющей идеи, безъ одушевлешя. Предполагалось, что онъ чуть не 

 всю свою жизнь только и занимался что Варяжскимъ вопросомъ, иначе, по до- 

 вольно удачному выражешю одного посвященнаго въ дело человека, толченгемъ 

 воды въ скандинавской стцтъ, невужнымъ, безп.'Ьльнымъ, даже вреднымъ. 

 Правда, что великая его ученость, то-есть, громадныя сведЬтя въ разныхъ 

 чуждыхъ жизни сферахъ знашя никбмъ не оспаривалась. Напротивъ, кто при- 

 ходилъ съ нимъ случайно въ соприкосновение, нуждаясь въ указаши или совете, 

 часто выносилъ впечатл'Ьше ошеломляющее: какъ это человеческая память, какъ 

 одна человеческая голова можетъ хранить такой запаеъ словъ, фактовъ, загла- 

 вий, названШ, наблюдешй, именъ! — Более проницательные поражались и самыми 

 приемами разсуждешя, учепымъ методомъ, который иаогда обпаруживалъ себя и 

 въ устной беседе. Въ этомъ отношенш уже при первомъ появлеши А. А. Ку- 

 ника на ученой арене одпнъ изъ нсдоброжелательныхъ къ нему лпцъ (Бередни- 

 ковъ) заметши,, что хотя его воззр^тяи похожи на Погодиншя, а ученость уже 

 не та; подобной лингвистической учености у Погодина, какъ у доморощенаю, 

 вовсе не обретается; А. А. Куникъ очень и очень переросъ московскихъ крити- 

 ковъ; Погодину съ бражек) место на скамье въ аудиторш А. А. Куника и т. д. 

 Такимъ образомъ, А. А. Куника начинали признавать, начинали имъ гордиться 

 даже и те, которые не сочувствовали его направленно. Какъ бы-то-ни было, это 

 явлеше незаурядное, необычное; на него позволительно указать пальцемъ своему 

 знакомому, проходя мимо. Провинц1альнымъ учптелемъ я посетилъ въ первый 

 разъ А. А. Куника, напечатавъ какую-то небольшую статью въ Впленскомъ 

 Вестнике. Не было предела моему удивленно, когда я вдругъ услышалъ, что 

 академикъ уже удостоилъ ее своимъ внимашемъ. „Вы тамъ определяете годъ 

 смерти князя (литовскаго) Гердепа, — это заслуживаетъ одобрешя". Нужно иметь 

 въ виду, что не одинъ я, но и друпе совсемъ невидные молодые люди получали 

 поводъ къ подобному изумленно, и въ благодарность разносили славу о неслы- 

 ханной учености академика по далекимъ угламъ. Есть въ Петербурге какая-то 

 таинственная личность, которой ни портрета, ни изображешя нигде не увидишь, 



з* 



