XVIII ПНЕ. 



Во второй части Москвитянина за 184 I год* мы читали* зам*тку Пого- 

 дина: „А. А. Куникъ, пр1*зжавппй 1п, Москву учиться русской иеторши 

 на днях* \ вхалъ въ Верлинъ; въ продолжонш треяъ лгьтъ онъ 

 II. между д*лъ энциклопедию законов*д*н1Я Не и о л и и а, сшил не кую ияео- 

 Касторскаго, множество отдвльныхъ разсуждетй по части исторю, 

 руденпди, словесности, собралъ иножество материалов* для 



истор1и вваимныхъ о 1 шеюй Роши и Польши и для исторической библографм 



на вс*хъ славянских* нар*ч1яхъ. Каково трудолюбге! Мы уже но говорим* о 

 томъ. что онъ неречслъ вс* важн*йппя книги по части иеторш русской, ниль- 

 ской и вообще славянской и сдвлалъ множество выписок*. Желательно, чтобы 

 онъ употребил* прюбрвтенныя св*д*п1я с* пользою и безпристраспемъ". 



Но это зависало не отъ одиой доброй воли А. А. Кунпка. Въ Берлин* 

 его постигло полное разочароваше. Все, что онъ собпралъ и ч*мъ дорожил*, вс* 

 высоюя научныя истины, который онъ готовился пропов*дывать, оказались не- 

 нужными, не заслуживающими никакого впиматя, отсталыми и подозрительными. 

 Длявсвхъ своих* переводов*, извлечен^, собранш, разсуждетй, А. А. Еуникъ 

 не могъ пи зд*сь, ни въ Лейпциг*, ни вообще въГермати найти себ* изда- 

 теля, и одною нзъ главных* причин* было то, что онъ пргвхалъ изъ Росш п хо- 

 рошо о пей отзывался. „Зд*сь, нпсалъ онъ Погодину, при всей споен осторож- 

 ности п миролюбш, я могу наткнуться па препятств1я. Атмосфера Берлина тя- 

 жела и до того исполнена духомъ недостойной оппозицш, что я должен* быть 

 въ высшей степени осторожным*, чтобы возвыситься над* злобою дня... Сильно 

 поражает* меня этот* пошлый либерализм* и соединенное с* ним* отвращеше 

 ко всему русскому. Я как* можно мен*е говорю о Россш к* надежд* на бол*е 

 светлые днп". Этих* свътлыхъ дней А. А. Кунику не пришлось дождаться; 

 напротив*, пропасть расширялась, — обрисовывался ясн'Ье полный разрыв* между 

 добрыми мечташями ученаго и либеральным* общественным* мн*п1емъ, ко- 

 торое не хогвло знать ничего другого, кром* скор*йгааго созвашя пастоящаго 

 ландтага, кром* подлинной конституцш, смеялось надъ честными, по выра- 

 жению А. А. Куника, бтремленгями своего короля-романтика, остававшагося 

 в*рнымъ дружб* съ Императоромъ Николаем*. При чтенш приведенных* у 

 Ник. Пл. Барсукова выписок* из* тогдашней корреспонденпди А. А. Кунпка 

 съ Погодппымъ невольно чувствуешь жслате пршскать и прпвостп параллельный 

 м*ста изъ пятаго тома новейшей НЬмецкой исторш Трейчке (ТгеНзсЪке), 

 гд* па ряду с* призпашемъ того, что было законным* въ движении умов*, 

 довольно безпощадно выставлепы уродливыя стороны тогдашняго берлинскаго 

 настроешя п прусской публицистики. Зд*сь мы прочтем* и таюя слона, относя- 

 щаяся именно к* данному моменту: „Прошли т* мирные дни, когда Берлинцы, говоря 

 о кайзер* (Ка1зег) просто, разум*ли царя... Озлоблеше Восточной Пруссш (Озт- 

 Ргеиззеп) за „китайскую ст*ну", воздвигнутую сосвдомъ для торговли и цивнли- 

 зацш, соединилось со старою ненавистью либеральных* друзей Польши; ни Ногте 

 §;е§;еи Ки8з1апс1 гапйеп зкЪ Газ! а11е РаНмеп гиваттеп: въ злобныхъ на- 

 см*шкахъ над* Россгей сходились почти вс* партии". А. А. Кун и к* мог* бы 

 много поправить свое положение, если бы пристал* къ полякамъ, которые тогда 

 были въ мод* у н*мцевъ и давали топ*. 'Знаменательно, что онъ этого не сд*- 

 лалъ, а только писал* Погодину объ пхъ высоком*рш и заносчивости... 



Въ Лейпциг* А. А. Куникъ встр*тился съ Погодиным*, путешество- 



