— 128 — 



зовъ историю московскаго кремля. Само собою разумеется, что тт, приемы 

 «археологическаго» изучетя, которыя И. Е. Забт>линъ уже съ такимъ 

 успЬхомъ прим'Ьнилъ въ своей исторш «домашняго быта русскпхъ царей и 

 царицъ», онъ употребилъ въ д-вло и при составлети исторш ихъ столицы: 

 новая его книга чрезвычайна богата мелочными статистическими, бытовыми 

 и другими подробностями, «более или менее ярко окрашивающими быть 

 населешя»; онъ воскресилъ передъ читателемъ постепенный ростъ города, 

 возникновение и устройство его кремля, его дворцовъ, монастырей и церквей, 

 его площадей, удицъ и воротъ; въ связи съ историей отдбльныхъ частей 

 столицы, онъ изучадъ и исторш быта, напршгвръ, патр^аршаго и даже 

 исторхю отд'Ьльныхъ дворовъ, наприм'Ьръ, древняго двора князя Андрея, 

 сына Калиты; двора Ховриныхъ-Головиныхъ и т. п. 



Въ то время, однако, когда И. Е. ЗабЬлинъ окончплъ часть много- 

 лътняго своего труда, посвященную главнымъ образомъ, исторш москов- 

 скаго кремля, маститому археологу было уже восемьдесятъ два года. Хотя 

 онъ дожилъ до второго издатя своего посл^дняго сочинения, усп^лъ до- 

 полнить его, и еще въ прошломъ году работалъ надъ новымъ нзслндова- 

 шемъ, касающимся нашихъ древностей, но жизнь его уже тихо склонялась 

 къ закату.... 



Не всякому дано пройти такой длинный жизненный путь, какой про- 

 шелъ И. Е. Заб^линъ, не всякому удается принести на немъ ту долю 

 пользы, какую нашъ бывппй сочленъ прпнесъ наукв, и кончать свою долго- 

 временную работу съ тою бодростью, съ какою онъ заканчпвалъ ее прошлою 

 весною на семидесятилътнемъ юбилее своей научно-литературной деятель- 

 ности. . . За время его жизни многое, конечно, усикло измениться: прин- 

 ципы исторической науки и ея методы стали во многихъ отношетяхъ иными, 

 двпя^еше русской общественной мысли усилилось и кругъ ея интересовъ 

 значительно расширился; но объектъ изучетя, давно обратившей на себя 

 пристальное внимате И. Е. Забелина, все же сохранить свое научное зна- 

 чеше и по настоящее время, а его наблюдения въ области стариннаго рус- 

 скаго быта и живые образы, созданные его творчествомъ, долго еще будутъ 

 служить прочнымъ операщоннымъ базисомъ и благотворнымъ стпмуломъ 

 для дальнейшпхъ изследовашй. Вообще весь пнтересъ его сосредоточивался 

 все таки «на самомъ человеке или въ его единичности пли въ его общемъ, 

 въ живомъ организме цвлаго народа»; русски народъ всегда былъ для него 

 главнымъ, непосредственнымъ героемъ той драмы, которую онъ называлъ 

 его жизнью, и творцемъ того быта, плодотворному пзучешю котораго онъ 

 посвятплъ свои крупныя дароватя и богатый силы. 



