— 615 — 



273 страницы того же разм'Ь^эа, съ просьбою напечатать этотъ паыятникъ 

 въ одномъ изъ академпческихъ пзданхп. Кром'Ь грузинскаго текста п 

 русскаго перевода, будутъ предисловге и пзсл']&дован1в на 4 — 5 печат- 

 ных7> лнстахъ. Просьбу свою о. Корнпл1й сопровождаетъ следующей 

 запиской: 



„„Предлагаемый текстъ заключаетъ въ себ'Ь одинъ изъ немно- 

 гпхъ памятнпковъ арабско-хрпст1анской ппсьменностп. П2эавда, гру- 

 зпнсгай переводъ этого памятника сд^ланъ не съ арабскаго языка, 

 а съ греческаго, не дошедшаго до насъ пе^эевода, но, если им^ть въ 

 виду тотъ пнтересъ, какой начпнаетъ п2эобуждаться въ посл'Ьднее 

 время въ спец1альныхъ кругахъ вообще къ памятникамъ арабско- 

 хрпспанской литературы, то и въ этомъ вид-Ь памятнакъ будетъ 

 ц'Ьннымъ пр1обр''Ьтен1емъ для науки. 



„„Текстъ продставляетъ собою неизв'Ьстное до сихъ пор)ъ агю- 

 графической письменности Жпт1е неизв'Ьстнаго въ церковно-исто- 

 рической наук'Ь святого — преподобнаго Тимоеея Стилита, анио- 

 Х1Йскаго чудотворца. Съ точки зр'Ьнхя задачъ и ц'1лей современной 

 аг10лопи памятнпкъ представляетъ живой пнтересъ. 



„„Преподобный Тямоеей жплъ и подвизался во второй по- 

 ловине УП1 в&а, прп Багдадскомъ халифе Гарун-аль-Рашпд'Ь 

 и малоизв'Ьстномъ пстор1П патр1арх'Ь Ант1ох1Йскомъ веодорпт'Ь. 

 Жит1е его можно разсматривать, какъ спед1альный церковно-исто- 

 рическ1Й трактатъ, подробно и обстоятельно оппсывающ1Й состояше 

 монашества въ Ант10Х1Йскомъ патр1архат'Б УП1 в'Ька, внутреннюю 

 жизнь сир1йской мелкитской церкви и вн'Ьшная ея отношешя къ пно- 

 в'Ъ2эной а2забско-мусульманской госуда]эственностп. Истор1я си2э1й- 

 скаго монашества вообще мало разработана; но, если внзант1псюй 

 перходъ этой иото2^ш все же находитъ кое-какое освещен1е въ 

 матераалахъ, изданныхъ Мареномъ, Лицманомъ, Тильманомъ, 

 Ассеманп и другими 02:>1енталистами, мусульманск1й пе2э1одъ ея, 

 въ особенности за УП1 в-Ькъ, остается совершенно въ тЪнн. Съ этой 

 стороны предлагаемый памятникъ значительно осв'Ьщаетъ темную 

 область, представляя предъ нами церковную политику героя 

 „Тысячи и одной ночи", халифа Гарун-аль-Рашпда, во всемъ 

 блеск'Ь исторической правды и достов'Ьрности. 



„„Въ частности, въ этомъ документе находятъ себЬ разъясненхе 

 1шог1я под2эобности ц реал1п г2эузинской це2Эковно-монашеской 

 жизни, вз2)ощенной на почв^Ь „восточныхъ", сиро-палестинскихъ 

 церковныхъ традцц1й; таковы, напр., культъ св. Георг1я, гаданхе 

 на книгахъ св. Писан1я п др. Читая въ немъ обрядъ справлен1я 

 храмового П2эазднпка, думаешь, что д'Ьло происходитъ не въ са2Э1Й- 

 скои деревн'Ь УТИ в'Ька, а въ современной намъ Груз1и. 



„„Въ лпте2эатурномъ отношен1и памятнпкъ, пе2эеведенны11, судя 

 по внут2)еннпмъ признакамъ, не поздн'Ъе Хв^ка. заслужпваетъ осо- 



11лЛ.-т1я п. А. п. 101П. 4? 



