ПУШКИНСКИХЪ ПРЕНИЙ ВЪ 1894 ГОДУ. 59 



къ правдивостп, простоте и определенности. Таковъ въ музыке — Глинка, 

 а въ поэзш — Пушкинъ. Но вместо того, чтобы сохранять превосходный 

 предан!» этой школы, наши новые стихотворцы, будучи, очевидно, очень 

 мало знакомы съ нею, принимаются писать по руководству своего собствен- 

 ная вкуса, не воспитаннаго на чтенш свтлшъ родной поэзш. 



Въ этомъ отношенш гр. Голенищевъ-Кутузовъ представляетъ за- 

 мечательное и очень пр1ятное исключеше, — онъ истинный питомецъ русской 

 школы, онъ можетъ быть даже прямо названъ подражателемъ Пушкина. 

 Вследствие этого онъ очень заметно выделился среди другихъ стихотвор- 

 цевъ своимъ безукоризненнымъ вкусомъ. Велико или мало его дарование, 

 много или немного онъ создалъ, но все имъ написанное чуждо явныхъ и 

 грубыхъ недостатковъ; ни одна пьеса не оскорбляетъ вкуса. Везде вы 

 видите какую-то сдержанность и строгость обнаружешя, составляющую 

 главную черту всякаго изящества, и у графа Голенищева-Кутузова 

 доведенную до последняго края, до какой-то стыдливости и стесненности. 

 Онъ боится повысить голосъ, такъ упорно избегаетъ всего ЭФФектнаго, 

 крика, рЬзкаго поворота речи, что иногда впадаетъ въ монотонную скоро- 

 говорку. Вообще, звучность, пьвучесть редко встречаются въ его стихахъ, 

 хотя онъ, очевидно, къ нимъ способенъ; большею частю стихи его не 

 имЬютъ яснаго напева и не легко остаются въ памяти. Но нашъ авторъ, 

 очевидно, не гонится за звучнымъ пешемъ словъ. Отсюда объясняются 

 разные мелие попадающееся у него недочеты. 



Эта малая забота о звучности указываетъ намъ на вкусы поэта. Съ 

 этими вкусами совершенно согласно то, что его почти неизменный размЬръ 

 — ямбы, какъ у Пушкина, нритомъ не только четырехстопные, а часто 

 пятистопные и еще чаще — шестистопные, какъ известно отличаюшдеся 

 МОНОТОННОСТ1Ю. Между темъ, можетъ быть, за это самое особенно они 

 полюбились поэту, который владЬетъ въ совершенстве этимъ спокойнымъ 

 размеромъ, дающимъ ему, смотря по надобности, очень различный течешя. 

 Вотъ напр. стихотвореше, включенное въ поэму «Въ тумане»: 



Давно ль та ночь была? Давно ль та песнь звучала 

 Победной радостью? — но горечи полно, 

 Раздумье бледное теперь намъ отвечало: 

 Давно ! 



Ужель всему конецъ? Ужель предъ злою силой, — 

 Слепой — какъ смерти мракъ, случайной — какъ волна, — 

 Должна смириться страсть? — сознанье говорило: 

 Должна! 



Шв-кота II. Д. Н. 5 



