ПУШКИНСКИХЪ ПРЕШЙ ВЪ 1894 ГОДУ. 09 



Несколько страницъ, занятыхъ описашемъ этихъ людей, по мн-Ьшю г. Су- 

 ворина, принадлежать къ любопытпымъ странпцамъ этой книги. Кружокъ 

 этотъ еще больс утверждаеть Вьру въ ея намеренш кончить медпцинсюе 

 курсы. Пять лЪтъ она слушаетъ курсы и потомъ уЬзжаетъ на службу, 

 чтобы служить народу. 



Романъ кончается идиллическою сценою. Довольный судьбою Рыняевъ 

 ц'Ьлуетъ свою жену Наденьку, совершенно освободившуюся отъ увлеченш 

 и своей любви. «Г. Баранцевичъ — говорить г. Суворинъ — необладаетъ 

 талантомъ, выдающимся настолько, чтобы заметить и представить песу- 

 щественныя черты жизни такъ ярко, чтобы сделать ихъ важными, чтобы 

 нарисовать съ тою художественностш, которая можетъ быть уподоблена 

 у талантовъ значительныхъ микроскопу, дающему возможность въ капле 

 воды открыть целый М1ръ живыхъ существъ; дъйствующ1я лица г. Ба- 

 ранцевича никого не увлскутъ, никому не покажуть новыхъ путей, никому 

 даже не скажутъ ничего новаго. Г. Баранцевичъ не иророкъ, не иро- 

 поввдникъ, даже не учитель въ высокомъ значенш этого слова, но онъ 

 все-таки учитель почтенный для свопхъ читателей; опъ твердо говорить 

 то, что думаетъ. Нельзя сказать, что авторъ сумъмъ сделать героевъ 

 своего романа привлекательными и интересными, но онъ представилъ ихъ 

 достаточно правдивыми. Въ романе есть сцены тепло написанныя, напри- 

 м1ц»ъ сцены болезни ребенка; есть Фигуры эскизно, по хорошо начерченныя, 

 паприм. дваврйча,актеръ, въ котораго влюбилась Соня; есть сцены траги- 

 чесшя, производящая впечатльше, наприм. смерть Оленьки. Авторъ не 

 позволяетъ ничего такого, что оскорбляло бы нравственное чувство. 



Г. Суворинъ заключаетъ свою рецензш следующими словами: «Мы 

 назвали г. Баранцевича беллетристомъ преимущественно здравомысля- 

 щимъ среди новаго поколъчпя писателей разсказовъ, повестей и романовъ. 

 Въ самомъ двл'Б, обладая гуманнымъ чувствомъ, сочувствуя униженнымъ 

 и оскорбленнымъ, онъ остается почтеннымъ пропов'Ьднпкомъ долга, чест- 

 ности, трудолюб1я, семейнаго начала. Ничего новаго романъ его пе даетъ, 

 ни новой среды, ни характеровъ какихъ-нибудь орпгинальныхъ, ни идей; 

 но старое выражено въ немъ твердо, безъ колебанш, выражено навстречу 

 твмъ легкимъ взглядамъ на бракъ, которые проповедуются и въ тон среде, 

 которая изображена въ роман Ь. Въ немъ не безъ длиннотъ, которыя такъ 

 обычны въ произведешяхъ г. Баранцевича, не безъ некоторой Фальши, 

 происходящей отчасти отъ незнакомства автора съ некоторыми сторонами 

 жизни, которую онъ описываетъ, отчасти отъ сомнительной психолопп тамъ, 

 гд'Ь ему приходится наталкиваться на сложныя положешя. Романъ можетъ 

 показаться и даже долженъ показаться мало интереснымъ для читателей, из- 

 балованныхъ произведешями лучшихъ нашихъ романистовъ, где являются, 



