Вет) ` 
веУ-х. 
ля характеристики ея заимствовать нфсколько строкъ изъ теплой поминки 
одного изъ его учениковъ, прох. М. И. Ростовцева*. «Мы, немноше уче- 
ники покойнаго, единичные адепты науки классической филологи въ зд$ш- 
немъ университетБ восьмидесятыхъ и девяностыхъ годовъ, прежде всего 
познакомились съ Петромъ Васильевичемъ, какъ съ ученымъ, профессоромъ 
и учителемъ. Студенческая толпа мало знала его, какъ профессора, больше 
какъ декана и ректора. Бол$е значительную аудитор!ю привлекали отъ вре- 
мени до времени его художественные переводы греческихъ поэтовъ, но, 
какъ только дфло доходило до глубокаго анализа текста, языка и мыслей 
переведеннаго, аудитор!я таяла, и оставались только тб, для которыхъ 
именно это было самымъ важнымъ и цённымъ... Петръ Васильевиачъ не быль 
по вн5шности блестящимъ ораторомъ. Его слабый голосъ, постоянное по- 
кашливанье во время рЪчи въ первые моменты скрывали глубокую сущность 
содержаня. Но стоило отвлечься отъ этой внфшности, вслушаться, вдумы- 
ваться: слушая, и содержаше рфчи, ея конструкщя захватывали и не отпу- 
скали слушателя... Не такъь быстро, какъ ученаго, поняли мы Петра 
Васильевича какъ человфка. Мы знали его какъ декана и ректора, знали его 
показную невозмутимость и спокойстве, внфшнюю сухость п дБловитость. 
Только постепенно и съ течешемъ времени мы увидБли за этою невозмути- 
мостью и сухостью болБющую нашими страданями лушу, за кажущейся 
опред$ленностью сужденй рой мучительныхъ сомнфнй. И чБмъ дальше, 
т6мъ болыпе этотъ именно образъ Петра Васильевича, представалъ предъ 
нами, какъ подлинный и настоящий. Петръ Васильевичъ мало говорилъ, но 
много дфлалъ, помогалъ не словами, а дБлами. Наша увфренность въ кри- 
стальной чистотЪ его духовнаго облика была такъ крфика, что часто одна 
его фраза, улыбка или сдержанная, никогда не злостная насмфшка дЪйство- 
вали сильнБе, ч$мъ длинныя укорительныя или хвалебныя рЪчи». 
Обращаясь къ научной дфятельности почившаго, мы прежде всего 
должны сказать, что онъ въ русскахъ ученыхъ кругахъ давно уже поль- 
зовалея славою одного изъ глубочайшихъ въ наше время знатоковъ грече- 
скаго языка и литературы въ самыхъ широкихъ пред$лахъ, начиная съ 
Гомера п древнфйшихъ далектовъ и кончая поздними византцами. И тёмъ 
° не менфе, оставленное имъ учено-литературное наслфдство по числу работъ 
не такъ велико, какъ можно было бы ожидать. Одну изъ причинъ этого 
Факта вБрно угадаль и м5тко охарактеризоваль М. И. Ростовцевъ въ 
1 Памяти Петра Васильевича Никитина. < Рючь» 7 мая 1916 г., № 124. Ср. также 
упомянутую статью 0, Ф. ЗВ линскаго. 
Извфеня и. А Н. 1916. 
