ПУШКИНСКИХЪ ПРЕМ1Й ВЪ 1895 ГОДУ. 415 



Въ заключеше своей рецензш г. Кирпичниковъ предлагаетъ Отд-ё- 

 лен1ю въ виду того, что недостатки перевода г. Вейнберга, сами по себ'б 

 немногочисленные сравнительно съ объемомъ произведетя, съ избыткомъ 

 покрываются его достоинствами, присудить ему прешю въ томъ разм'Ьр'б, 

 въ какомъ Отд'6лен1е признаетъ это справедливымъ. Комисс1я единогласно 

 присудила г. Вейнбергу половинную прем1ю. 



Для оц-Ьики сочиненш А. Лугового, весьма разнообразныхъ и по 

 Форм'6, и по содержан1ю, Отд'Ьлен1е обратилось къ К. К. Арсеньеву, съ 

 готовностш изъявившему на это соглас1е. Для удобства разбора уважае- 

 мый рецензентъ выд'Ьлилъ изъ сочиненш Лугового три группы повестей 

 и разсказовъ: 1) анекдотическаго свойства, 2) о маленькихъ людяхъ и ихъ 

 «незам'Ьтномъ существованш» и 3) изъ народнаго быта. Зат'бмъ отд-йльно 

 разсмотр'Ьлъ пьесы для театра, стихотворенхя и наибол'Ье выдающаяся про- 

 изведен1я — «Грани жизни» и «РоШсе тегзо». 



Къ разсказамъ анекдотическаго свойства, наименее важнымъ между 

 сочинениями г. Лугового, г. Арсеньевъ отнесъ т-Ь, которые, не им^я при- 

 тязан1я ни на характеристику д'бйствующихъ лицъ, ни на изобрая1ен1е 

 той или другой стороны общественной жизни, воспроизводятъ какую-либо 

 сцену или пересказы&аютъ как1я-нибудь собьтя и представляютъ инте- 

 ресъ чисто вн1&штй. При выбор-Ь подобныхъ темъ все зависитъ отъ ихъ 

 обработки, а г. Луговому, по словамъ рецензента, не дано ум'Ьнье заста- 

 вить забыть, при помощи художественнаго выпо.шен1я, незначительность со- 

 держан1я. Изъ этого отд'Ьла разсказовъ, которые вс'Ь разсмотр'Ьны подробно, 

 по своей основной мысли, но не по исполнен1ю, выд-Ьляется «Алльшрор», 

 герой котораго скромный учитель, работающш надъ создан1емъ новаго 

 всемхрнаго языка, бол'бе благозвучнаго, ч^мъ волапюкъ, бол'Ье простого, 

 ч-бмъ эсперанто, — и «Счатливецъ» — самый удачный изъ разсказовъ. Глав- 

 ному д'Ьйствующему лицу — разорившемуся барину, «опростившемуся» не 

 въ смысл'б героевъ Тургеневской «Нови» и не по образцу Льва Тол- 

 стого, а скорее по примеру древнихъ циниковъ — нельзя отказать въ ори- 

 гинальности. Это только силуетъ, но силуетъ типичный, и «Счастливецъ» 

 надолго останется въ памяти читателя. 



Второй отд-Ьдъ разсказовъ отличается отъ перваго большею серьез- 

 Н0СТ1Ю замысла, большею тщательностхю отд'Ьлки. Это бол'Ье или мен'Ье за- 

 конченныя картины, въ которыхъ авторъ желаетъ проникнуть въ г6 обще- 

 ственныя низины, гд'й жизнь течетъ медленно, однообразно, но все же при- 



