420 ОТЧЕТЪ ОБЪ ОДИННАДЦАТОМЪ ПРИСУЖДЕНШ 



Вавилонъ и современная Финская деревня, петербургскш св'Ьтъ и м1ръ 

 ировинцхальныхъ чудаковъ — вотъ области, мимолетно осв'Ьщаемыя Фанта- 

 з1ею г. Случевскаго. Сверхъ того авторъ счелъ нужнымъ прибавить къ 

 «Донъ-Кихоту» Сервантеса новую главу собственнаго сочииешя, а также 

 дополнить сказки «1001 ночи» еще одною, «тысяча-второю ночью». 



К. К. Случевск1й — писатель заслуженный. Бол-Ье 30 л-Ьтъ тому 

 назадъ онъ обратилъ на себя вниман1е литературныхъ круговъ какъ начи- 

 нающ1й, и съ того времени имя его весьма часто появляется въ печати. 



Г. Соловьевъ прежде всего разсматриваетъ т4 произведешя, кото- 

 рыя ном-Ьщены въ конц-Ь книги въ трехъ отд'Ьлахъ: «Мурманские очерки», 

 «Изъ св-Ьтской жизни», «Сцены и наброски». 



Мурманск1е очерки почти безукоризненньх. И природа, и бытъ людей 

 нашей полярной окраины, гд'6 тяжелыя климатичестя условхя не только не 

 придавили русскаго челов'Ька, а, напротивъ, вызвали къ проявлетю лучшхя 

 стороны его характера, — представлены г. Случевскимъ очень живо и 

 просто. Свой языкъ онъ очень удачно и въ м'Ьру обогащаетъ выразитель- 

 ными словами м'Ьстнаго поморскаго нар'йч1я. 



Послй «Мурманскихъ очерковъ» сд'Ьдуетъ отнестись съ похвалой къ 

 автору за н'Ькоторые разсказы «изъ св'бтской жизни» и за некоторые изъ 

 «сценъ и набросковъ». «Вообще при достаточно тонкой наблюдательности— 

 говоритъ г. Соловьевъ, — авторъ обладаетъ душевною чувствительностш, 

 и, когда ему приходится отзьшаться на «впечатл'Ьнья бьшя» не очень 

 сложныя и мудреньш, затрогивающ1я въ его сердц'Ь лирическхя струны, 

 ему удается создавать произведен1я съ истиннымъ художественнымъ досто- 

 инствомъ». 



Разсказы подъ двумя рубриками: «Типы» и «Фантаз1и» отличаются 

 главнььмъ образомъ оригинальностью сюжетовъ; достоинство этихъ раз- 

 сказовъ состав.ияютъ описашя и въ особенности разговоры, изложенные 

 живымъ, естественнымъ языкомъ, иногда съ прим'Ьсью легкаго юмора. 



Изъ отдела «Фантазш» наибол'бе удачною со стороны художествен- 

 ности должна быть признана «Альгоя» — поэтическая сказка изъ южно-си- 

 бирскихъ предан1Й. Повидимому, зд'йсь случайно соединены два различныхъ 

 сказашя — одно о гибели какой-то до-исторической цивилизац1и, разврат- 

 наго города въ род'Ь Содома и Гоморы, и другое чисто-миеологическое, 

 о похождетяхъ богини цв-Ьтовъ, Между этими двумя сюжетами н'Ьтъ вну- 

 тренней связи, что вредитъ общему впечатл-Ьнш. 



Въ разсказ-Ь «беклуша» г. Случевскому удалось немногими живыми 

 чертами создать образъ забитой полу-русской, полу-ФИнской крестьянки, 

 сохраняющей въ своей забитости и челов'Ьчность, и женственность, но, къ 

 сожал'йн1ю, мысль прид-блать къ этому образу историчесшя похожденхя души 



