257 



своихъ журналахъ по-англшскп и по-немецки. Явлешями той же 

 категорш считаю я и то, что все народности германскаго корня 

 въ наз^чныхъ работахъ отказались отъ своего нацюнальнаго готн- 

 ческаго шрифта и приняли чужой, романскш; а англо-саксы 

 частью вполне отказались (въ Америке), частью начинаютъ бро- 

 сать (въ Англш) свой нацюнальный футъ (и дюнмъ) и принима- 

 ютъ чулюй, революционный метръ. Делается все это не для 

 „подслуяшвашя" передъ иностранцами, а для упрощешя и облег- 

 чен1я взаимнаго научнаго общешя. 



II если по этому пути несколько дальше идутъ обыкновенно 

 народности мелшя (хотя японцы, впрочемъ, народъ великодер- 

 жавный и притомъ старинной культуры), то это вовсе не по 

 недостатку у нихъ нацюнальнаго самолюб1я: венгровъ скорее 

 можно упрекать въ обратномъ, въ чрезмъ'рномъ шовинизме. У 

 японцевъ, какъ известно, патрютизмъ является своего рода ре- 

 липознымъ культомъ. II норвежцевъ, и шведовъ подозревать въ 

 недостатке патриотизма странно. Нетъ, дъ-ло тутъ совс^мъ въ 

 пномъ, и объясняется — какъ и должны объясняться чисто-прак- 

 тичесшя явлешя — практическими соображешями. Къ нностраннымъ 

 языкамъ въ публикащяхъ прибегаютъ органы ттзхъ странъ, где 

 отечественныхъ читателей слишкомъ мало (то-есть где населеше 

 весьма малочисленно), либо где свой родной языкъ представляетъ 

 слишкомъ болышя затру днен1я для изучешя его иностранцами, 

 какъ у японцевъ и венгровъ. 



Такъ вотъ, съ этой точки зрешя, т. -е. съ точки зрешя числа 

 читателей естественно-историческнхъ спещальныхъ органовъ, 

 наша великая страна является несомненно очень малолюдной 

 (изъ той же книжки журнала знаемъ, что за 5 летъ «Орнитоло- 

 гически! Вестникъ" собралъ восемьдесятъ подписчиковъ). II нетъ 

 сомненш, что языкъ нашъ, при своеобразности шрифта, для ино- 

 странцевъ весьма труденъ. 



Говорятъ: все равно, пускай пхъ учатся. Конечно, пускай. 

 Скажу больше: со временемъ они и вьючатся х ). ВеликШ народъ, 

 раскинувшш свою имперш на полъ М1ра, давшш въ науке Ло- 

 бачевскаго, Менделеева, Пржевальскаго, — въ литературе Пуш- 



1 ) Еще говорятъ: „пускай переводятъ". Это уже совсёмъ легкомысленно: пе- 

 реводить можно Пушкина, Толстого или таюе основные труды, какъ крупныя ра- 

 боты Дарвина, Маркса, Менделеева — вообще вещи, на которая найдутся десятки 

 и сотни тысячъ читателей. Но обычную текущую научную журнальную литературу 

 переводить практически невозможно. 



18* 



