— 6 — 



Тоорящ1й доб,ро и св^етъ, повидимому, только близкому, смежному, 

 творитъ ихъ и дальнему! То бы/о блестящее время Московскаго 

 Университета и слава его проникла до далекихъ окраинъ нашего 

 отечества: она стала путеводною зв^Ездою неопытному и б^..помощ- 

 ному ЮНОШЕ, въ которамъ нашлось достаточно энерпи, несмотря на 

 yBtu^aHifl матери, „устремиться" съ пятидесятью рублями въ карма- 

 HÈ въ Москву — учиться! Этотъ не близюй путь былъ ед-Елинъ за 

 обозомъ съ шерстью, частью п^шконъ, частью лежа на возахъ. Ре- 

 комендательный письма одесекихъ профессоровъ облегчили первые 

 шага Якова Игнатьевича въ Москва, а математическ1я способности 

 обратили на него вниман1е профессоровъ Перевощикова и Н. Е. 

 Зернова. 



Десятки лЬтъ не изгладили впечатлен!! этой юношеской поры. Я 

 не могу не привести словъ, въ которыхъ такъ живо сквозятъ бла- 

 гоговМныя чувства Якова Игнатьевича еъ Московскому Универси- 

 тету и такъ картинно рисуется его университетская жизнь. 



„Каждый разъ *), когда приходится мне npot^sroaTb мимо универ- 

 ситета, я съ благодарнымъ во^спомиеан1емъ гляжу на его стены — 

 н'Емыхъ свидетелей столькихъ вдохеовенныхъ минуть, столькихъ свя- 

 тыхъ, чистыхъ юношескихъ увлечен1й! И припоминается мне вели- 

 кое значее1е Московскаго Университета, великая его заслуга передъ 

 Отечествомъ въ течен1е почти полутора в'Ька; съ благодарнымъ серд- 

 цемъ вспоминаю своихъ профессоровъ, ихъ благ1я поучен1я и на- 

 етавлен1я, коимъ мы студенты такъ жадно внимали. 



„Да, это было поэтическое время, время, память о которомъ каж- 

 дый студентъ сохраняетъ до гробовой доски! Что намъ, бЬднымъ 

 студентамъ физико-математическаго факультета, было до того, что 

 комната наша сыра, т1Есна, холодна? Въ насъ, въ душахъ нашихъ 

 жили светлые, широк1е идеалы науки, идеалы в'Ьчныхъ истинъ!.. 

 Полусгнивш1й столъ качался, а мы т^мъ временемъ созерцали не- 

 зыблемые законы механики. Кипящ1й самоваръ напоминалъ намъ без- 

 смертнаго Уатта, который, тринадцатил'Ьтнимъ мальчикомъ задумы- 

 вается надъ упругостью пара. Пер1одическое измЕнен1е наклонен1я 

 планетныхъ орбитъ къ эклиптике занимало пасъ гораздо бол^е, ч'Ёмъ 

 наклонъ комнатнаго потолка, угрожавшаго паден1емъ. А что сказать 

 о лекщяхъ небесной механики Перевощикова? Это уже не были 

 цыфры, это была поэз1я, это былъ лучъ свЕта, озарявшШ непри- 

 глядную студенческую жизнь, и сложиыя математическая формулы 

 превращались въ ноты дивной гармон!и небесныхъ сферъ! По ц^- 

 1ымъ часамъ я, бывало, гляд^лъ на портретъ великаго Лапласа, 

 единственное украшен1е моей б1&дной кельи, купленное на последн1я 

 деньги. Такъ же жадно прислушивались мы къ вдохновеннымъ pt- 

 чамъ Рулье, съ замиран1емъ сердца внимали словамъ ГрановсБаго^, 



') Изъ р^чн сказанной на юбилее. 



