— 40 — 



увлечен1я доходили даже до самообмана. Несмотря на свое вн1&шнее 

 добродуш1е, 0еодоръ Александровичъ былъ очень подозрителенъ, и 

 если онъ кого-нибудь подозр'Евалъ въ чемъ-нибудь дуреомъ по отно- 

 шенш къ себ1&, даже если это лицо и не подавало ни малМшаго 

 повода къ такому подозр'Енш, то его отношенхя къ этому лицу р'Езко 

 измаялись. 



Въ домашней, семейной обстановк1Ь беодоръ Александровичъ былъ 

 необыкновенно привлекателенъ, всегда оживленный, веселый и доб- 

 родушный. Личность его неудержимо привлекала къ себ1& вс1Ехъ окру- 

 жающихъ, чувствовался большой талантъ. Мн1Ь хотелось бы указать 

 на то, почему люди, которымъ спец1альная ученая д'Ьятельность ôeo- 

 дора Александровича была не доступна и которые о научныхъ за- 

 слугахъ его не могли говорить иначе, какъ съ чужого голоса, т^мъ 

 не мен1Ее чувствовали на себ'Е обаян1е этой крупной личности. Мн'Е 

 думается, что тайна этого обаян1я лежала именно въ простомъ и 

 добродушномъ отношен1и Бредихина ко всЬмъ т'Ьмъ людямъ, съ ко- 

 торыми Оеодору Александровичу приходилось встр1&чаться. 



Кром* науки въ незанятое время, онъ готовъ былъ беседовать о 

 самыхъ разнообразныхъ предметахъ, любилъ шутку, остроумное слово. 

 Изъ развлечен1й беодоръ Александровичъ любилъ музыку. Онъ самъ 

 игралъ на скрипк-Ь. Въ этой игр4 на скрипка сказывалась вся его 

 своеобразная, увлекают; аяся натура. Обыкновенно въ 9 часовъ ве» 

 чера раздавался условленный стукъ ногой,— моя квартира находилась 

 какъ разъ подъ квартирой Бредихина,— это беодоръ Александровичъ 

 проснулся посл'Ь посл-Еоб-Ёденнаго отдыха и приглашаетъ меня на 

 музыкальное состязан1е. Обыкновенно я ему аккомпанировалъ на ро- 

 ялЕ или игралъ съ нимъ дуэтъ на какомъ-нибудь другомъ инстру- 

 мента. Понравится Оеодору Александровичу какая-нибудь нота, увле- 

 чется ею и тянетъ 2, 3, 4 такта, хотя бы это была только вось- 

 мушка. На мои возражен1я противъ такого произвола Оеодоръ Але- 

 ксандровичъ начиналъ спорить, что это красиво, и лучше, если эту 

 поту тянуть дольше. Но наши споры всегда кончались къ обоюдно- 

 му удовольств1ю. Зат1Емъ мы уже такъ сыгрались, что чувствовали 

 другъ друга. Наша игра доставляла намъ большое удовольств1е, но 

 не думаю, что это было такъ и для нашихъ слушателей. 



Есть одна сторона въ мощномъ талант1Ь беодора Александровича^ 

 о которой считаю необходимымъ сказать н'Ьсколько словъ, такъ какъ 

 она естественно примыкаетъ къ его научнымъ трудамъ. Я разум'Е1о> 



