ОТДѢЛЕНІЕ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ. 
ьххш 
Неужели мѣстныя слова изъ сочиненій Мельникова, гр. Л. Толстого, 
Григоровича предпочтительнѣе словъ, извѣстныхъ всѣмъ намъ отъ 
такихъ наблюдателей, какъ Даль, а спеціально Отдѣленію извѣстныхъ 
отъ такихъ собирателей, какъ А. Н. Островскій, Иваницкій, Кули- 
ковскій, Подвысоцкій и др. 
Я думаю, что въ настоящее время понятіе письменный языкъ, про- 
тивополояшоѳ языку народному, содержитъ въ себѣ внутреннее противо- 
рѣчіе. До сихъ поръ можно съ письменнымъ языкомъ обойти всю Вели- 
кую Россію и Сибирь и всюду быть понятымъ народомъ; и до сихъ поръ 
архангелогородецъ и курянинъ, не зная письменнаго языка, могутъ обой- 
тись съ своимъ роднымъ нарѣчіемъ какъ въ столицахъ, такъ и во вся- 
комъ захолустьп, обитаемомъ великорусскимъ племенемъ. Нашъ пись- 
менный языкъ — это языкъ нашего народа, а словарное отличіе отдѣль- 
ныхъ мѣстностей Россіи столь же значительно, какъ словарное отличіе 
нашихъ писателей, а особенно тѣхъ изъ нихъ, которые умышленно при- 
блпж;аются въ своемъ языкѣ къ народу. Меня, какъ будущаго редактора 
Словаря, смущаетъ опредѣлять задачу нашего Словаря, какъ словаря 
русскаго письменнаго языка, такъ какъ въ томъ опредѣленіи, предпола- 
гающемъ противоположеніе между письменной и живой рѣчью, между 
литературнымъ и народнымъ языкомъ, есть, какъ мнѣ кажется, противо- 
рѣчіе. Я не говорю уже о томъ, что ни одинъ редакторъ Словаря, пре- 
слѣдующій не однѣ филологическія цѣли, не поступится словами, при- 
надлежащими языку отдѣльныхъ промысловъ, ремеслъ: а гдѣ можно 
найти границу между этими словами и тѣмъ, что мы называемъ языкомъ? 
Но пусть задача Словаря сузится: это словарь литературнаго языка. 
Опредѣленіе, правда, не ясно: о языкѣ какой именно литературы идетъ 
рѣчь, какой эпохѣ принадлежитъ эта литература? Но въ этомъ, конечно, 
можно условиться, можно провести искусственныя грани, и Словарь, 
построенный на такихъ началахъ, будетъ несомнѣннымъ вкладомъ въ 
нашу литературу. Мыслимо ли, однако, быстрое его пополненіе и удо- 
влетворитъ ли онъ потребностямъ тѣхъ лицъ, которыя въ Словарѣ будутъ, 
конечно, отыскивать не объясненіе всѣхъ понятныхъ словъ, а /толкова- 
ніе рѣдкихъ, темныхъ, мѣстныхъ словъ и выраженій? 
Если задачею Словаря мы признаемъ толковое объясненіе всѣхъ 
словъ великорусскаго живого языка, мы построимъ его на началѣ, не 
могущемъ вызвать никакихъ сомнѣній и недоразумѣній. Жпвой велико- 
русскій языкъ — это и напіъ письменный языкъ, такъ какъ онъ весьма 
незначительно уклонился отъ языка разговорнаго, и повседневный, оби- 
ходный языкъ образованныхъ классовъ общества, и языкъ народа, отъ 
котораго все еще продолжаетъ получать обновленіе и живительные соки 
языкъ литературный. Я сравнивалъ Словарь Даля съ изданными выпус- 
ками Словаря: и какъ призванный къ продолженію начатаго Словаря, я 
все время завидовалъ Далю; онъ при работѣ надъ Толков. Словаремъ 
имѣлъ дѣло съ живымъ русскимъ человѣкомъ и при томъ не обезличен- 
нымъ; астраханецъ и вологжанинъ, пермякъ и калунтанинъ — вотъ кто 
создавали н продолзкаютъ создавать русскую рѣчь, п это такъ наглядно 
видно изъ Словаря Да.ля; я боюсь, что въ будущихъ выпускахъ нашего 
