— 1108 — 
въ концф ноября. Затфмъ работаль падъ пробными лекшями. 06% пробныя лекции 
прочель 13 марта и быль признанъ достойнымь звашя привать-доцёнта по каведрЪ 
русскаго яз. и руеской литературы. Въ случаЪ утверждешя моего въ должности 
приватъ-доцента, прелполагаю въ будущемъ акад. году вести въ Университет семи- 
мар по древней русской литератур. Вмфеть съ ТЪмъ, въ течеше года шли и мои 
 самоетоятельныя работы по литератур ХУ вЪка. Кром тфхъ работъ, о которыхъ 
‚я уже сообщаль въ своемъ краткомъ отчет за 1913 г., въ самое поелфднее время 
‚Я остановился на интересной, но совершенно неизелфдованной личности писателя 
начала ХУ! вЪка — Оедора Карпова, того Карпова, съ которымъ переписывалея 
Максимъ Грекъ, и два посланя котораго открыты недавно (вь 1908, 1909 гг.) 
проф. Никольскимъ иг. Дружининымъ. —Въ Румянцовскомъ Музеф, ереди руко- 
писей Тихонравова (какъ впервые замфтиль проф. М. Н. Сперанек!й) находится 
еще одно послаше Карпова, именно послаше къ иноку Оилосею, оказавшееся не- 
извъетнымь до сихъ поръ. Возможно, что сохранилиеь и друмя послашя. Федоръ 
Карповъ по происхождению сгоему принадлежаль къ боярекому классу. Онъ служилъ 
въ Москвф на дипломатическомь поприщф. Статейные списки и лБтопиеи сохранили 
цфлый рядъ свидЪтельствъ объ его служебной дфятельности, начиная съ 1508 г. п 
кончая 1537. Онъ вель переговоры какъ съ Востокомъ, такъ и съ Занадомъ. 
Участвоваль во ветрфяЪ Герберштейна и многихъ другихъ посольетвъ, а въ 1537 г. 
былъ назначенъ на должность оружейничаго. Карповъ представляется намъ не только | 
опытнымъ дипломатомъ, но и вообще умнымъ, одареннымъ человфкомъ. Максимъ 
Грекъ называль Карпова «премудрымъ», «премудрЪйшимъ», «многимъ разумомъ 
украшеннымъ». Впоелфдетви кн. Курбский наззаль его «разумнымь мужемъ». Умъ 
Карпова— не заурядный, не догматичеекй умъ книжника. Это—‘умъ безпокойный, 
ищущ, ставящй себф новые и новые вопросы, алчущй и жаждущий ихъ разр®- 
шения. Самъ Карповъ пишетъ о себЪ, обращаясь къ Максиму: «Азъ же нынЪ изне- 
могаю умомъ, въ глубину впадъ сомнфия, прошу и миль ся дЪю, да ми нЪкая иЪ- 
лебная присыплеши и мыель мою упокоиши. Аще и стужати тебф срамляюся, мол- 
чати утфеневаюся; не премолчить бо го мнф многопытный мой помыть, хощетъ 
вЪФдати, ему же нфеть гоеподинъ, а тщитея найти, его же нЪеть изгубиль; мыслить 
чести его же нЪеть училь; хощетъ побфдити, ему же нЪеть побфдимъ». (Соч. М. Г., 
Ш, 222). При склад ума чуждомъ догматизма Кариовъ, естественно, способенъ 
быль къ воспияйю идей, которыхъ ие было въ установившемся канонф византйй- 
скаго мтросозерцашя. Неемотря на то, что соотвфлетвующия послашя его не сохра- 
нились, однако по косвеннымь даннымъ, по сочинешямь Максима мы узнаемъ о 
двухъ идейныхь увлеченяхьъ нашего писателя. Это, во-первыхь — па ны м 
ндеф соединешя церквей, во-вторыхъ — изучение астрологи. Астроломя особенно 
заинтересовала Карпова. Она не только внушила ему убфждеше о зависимости 
жизни людей отъ свфтиль, но повидимому, болфе увлекла его другой своей стороной, 
именно тфми положительными свфдЪшями о мрозданш, которыя расширяли умствен- 
МЫЙ и эстетичееый горизонть и могли углублять релимозное чуветво. ее 
Извфотя И. А. Н. 1914. 
