— 1104 — 
Карпова, созерцаше дивныхъ движенй солица и луны, ясности звЪздъ, небесной 
краесоты планеть и знакбвъ зомака — приближаеть къ Богу. Карповъ наслаждалея 
этой наукой, которая открывала ему м!ръ, ненасытно дивилея красот свЪтиль и 
величавой стройности ихъ движеня. ЭвЪздная мудрость много дала уму и сердцу 
Карпова, и онъ какъ благодарный ученикъ, не даромъ называль ее «художествомъ 
художеетвъ» (Соч. М. Г. 1, 282). Эти взгляды, конечно, далеки были отъ визаняйй- 
скаго м!росозерцашя и даже оть той новфйшей формы византинизма, представителем, 
которой быль у насъ Максимъ Грекъ. Во взглядахъь Карпова святогореюй монахъ 
увидфль протееть противь учешя церкви. — Идеи, пришедиие съ Запада отвлекли 
Карпова отъ стараго русла нашей культуры, но не оторвали окончательно. Чуветвуя 
себя между двумя течешями, онъ стремился одно примирить еъ другимъ, и поэтому 
с0 веЪми недоумфнями, возникавшими у него при общении съ европейской культурой 
въ линь Николая Нфмчина, онъ обращался къ такому авторитету византйекой обра- 
зованности, какимъ быль Максимъ Грекъ. Но несмотря на взаимное довфрие и ува- 
жеше и, можно сказать, дружбу не разъ оказывалось, что они не понимали другъ 
друга просто потому, что стояли въ разныхъ плоскоетяхъ. Карповъ, напримЪръ, 
упрекаль Максима во враждф къ наукф вообще. Максимъ называлъ такой упрекъ 
клеветой. На самомъ дЪлБ они оба цфнили науку, но оцфнка ихъ имфла различный 
смыелъ. Для Максима при всемъ его уважеши къ свЪтскому знаню наука имфла 
служебное значене, была не болфе какъ рабыней евангельской истины. "Тогда 
какъ у Карпова мы видимъ совершенно опредфленный самостоятельный интерееъ къ 
наук$ ради нея самой, къ знанию ради самого знания. 
«Была еще одна область, гдф Карповъ пошелъ не по торной дорог: это облаеть 
политической мыели. ЗдЪсь Карповъ далекъ и отъ митрополита Дашила, которому 
онъ писаль свое послаше и отъ [осифа Волоцкаго и отъ всфхъ предшественников, 
исходившихь въ учени о власти изъ. принципа божественнаго происхожденя ея. Онъ 
строить теорйю власти на чисто реальныхь оенозаняхъ. Власть необходима по свой- 
ствамъ человфческой природы, по условямъ жизни. Друг писатели обожествлали 
личность царя, уподобляли’ его Богу и въ подтверждеше своихъ мыслей приводили 
много текстовъ изъ Св. Писашя. Карповъ же видитъ идеалъ царя въ образф Давида, 
пграющаго на гуслахъ, создающаго гармоню, и опредфляя обязанности правителя, 
ссылаетея на философию Аристотеля. Онъ ясно различает® область марекого и духоз- 
наго, область церкви и государства. 1осифъ Волоцк!Й и Даншль теоретически 
ставили политику въ зависимость отъ церковныхь идей, а на практик® церковное 
учеше приспособляли къ интересамь свЪтекой власти. Послаше же Карпова къ 
митрополиту Даншлу представляеть собой первую попытку освобождешя политиче- 
ской мыели оть церковной догмы, попытку ея секуларизаци и построеншя веей 
теорш на м!рекой реальной основф. Оть посланя такъ и вЪетъ духомъ новой эпохи. 
И туть, конечно, Карповъ быль многимъ обязанъ Западу. ДальнЪйшее изелфдоване 
выяенить детально характеръ зависимости его отъ западныхъ источниковъ, но и те- 
перь можно отмЪтить, по крайней мЪрь, знакомство Кариова съ классической лите- 
