— 421 — 



Такъ читается въгрузивской версш романа «Виса иРамиаъ», но если 

 обратимся къ тому же м-Ьсту въ персидскомъ подлпнник'Ь стихотворномъ, 

 то соотв^тствующ1е два стиха (юк аэ) звучать: 



«Когда Раминъ по временамъ^ начиналъ играть на «чанг^», отъ 

 удовольств1я на поверхность воды подымались камеи». 



Такимъ образомъ Шота повторяегь Фантастическую картину не по 

 грузинскому переводу «Виса и Раминъ», какъ онъ дошелъ до насъ, а по 

 персидскому подлиннику. 



Хорошо пзв-Ьстно одно изречен1е Шоты (39, 4): 



«Щенки льва равны, самцы они или самки». 



Этим'ь стихомъ очень злоупотребляли, чтобы выжать изъ него доказа- 

 тельство того, что Шота былъ сторонникомъ женскаго равноправия, на 

 самомъ д-Ьд^ зд'Ьсь рйчь идеть о равенств-Ь въ тЬсномъ кругу царской 

 семья, какъ въ семь'Ь царя зверей; съ этой же мыслью встрЬчаемся мы и у 

 персидскаго поэта ХП-го в-Ька Низами въ « Искандер -намэ» (лит. экз., 

 34 а, з): 



«я львица, если ты — левъ: 



въ бою левъ — что самецъ, что самка, <разнпцы нйтъ»). 



Эти и подобныя изречения, конечно, могли перейти въ творение Шоты 

 изъ персидскаго оригинала при посредств1к грузинскаго прозаическаго пере- 

 вода, но они же могли быть усвоены поэтомъ въ качестве ходячей народ- 

 ной поговорки. Такъ поговорку о львахъ мы пм-Ьемъ, напр., въ устной 

 литературе курдовъ: 



щег щегД, Дё теуа (ЦтеЬа), Зё пега 

 «левъ есть левъ, что самка, что самецъ». 



Но кролгЬ того есть вопросъ, съ котораго, быть ыожетъ, и ел Ьдовало бы 

 начать, вопросъ о сравнительномъ изучен1п творчества Шоты и армянской 

 средневековой поэз1и, хотя бы лишь въ виду сродства услов1Й п культур- 

 выхъ течен1й, среди которыхъ они возникали и развивались. 



' Въ персщскомь текстЬ но крайней мЬр-Ь печ;\т1105гь искажснвое чтвН1'е ^у^^ ^. 

 Поправку ^_у!з-^ Л^, приходившую въ голову и ипЬ, предложилъ про*. В. А. Жуковск1Й. 

 н. А. II. 1»!;. I 



