— 425 — 



одного другому, вотъ тема, называемая уже безспорно самимъ поэтоиъ во 

 вступительныхъ строФахъ (10 = 9): 



«Надо пов-Ьдать въ изысканвой рйчи о трехъ св'Ьтилахъ, исполи- 

 нахъ-богатыряхъ, покорныхъ другъ другу какъ рабы». 



Все свое поэтическое дароваы1е Шота ириносптъ на алтарь служешя 

 этому союзу трехъ. При своихъ неисчерпаемыхъ ресурсахъ онъ опасается 

 не оказаться на высот! требован1й, предъявляемыхъ этими тремя типами, 

 тремя яркими характерами (17 = 7): 



«Боюсь, недостанетъ мн^Ь стиховъ, предстоять воспеть три образа». 



На алтарь служен1я долгу братства герои жертвуютъ собою, готовы 

 жертвовать своими привязанностями, самой глубокой, возвышенной изъ 

 нихъ — любовью къ предмету сердца: передъ долгомъ духовнаго братства 

 меркнетъ предметъ любовнаго культа. 



Вступая въ это братство съТар1еломъ при первой же встрйч-Ь сънимъ, 

 Автандилъ, до безутшя влюбленный въ Тинатину, ея «миджнуръ», въ р-Ьчи, 

 обращенной къ Тар1елу, говорить (292): 



«даЬооаотоЬ 1уЬо1'зВ-ч(чо, ого о-19оь1;, (чЬЛЬ аоЬстг — 

 «о^Ь 5 051525Р). 1;оз-плог;54адао1;, ьЗо!; одАо г^чЬ йоботЬ». 



«„Сей день заставилъ меня забыть ту, которая покрыла 



сумерками мое сердце: 



„бросаю я службу ей, да будетъ отныне твоя воля! 



„Какъ бы эмаль ни красовалась, хотя бы тысячами пере- 



ливовь красокъ, все-таки яхонть выше — 



„я отдаюсь тебЬ до смерти, иныхъ иЬтъ у меня желатй"». 



Спрашиваю, гд-Ь таииственнын псточникь, благодаря которому въ 

 устахъ влюбленнаго предметъ любви, сама любовь оц'Ьнивается въ эмаль, 

 а другъ, связанный духовнымъ братствомъ, — въ самородный яхонть? 



и. 1. Н. 1917. 



/ 



