— 498 — 

 ибо Он1. восходитъ надъ злыми и добрыми и посылаетъ дождь на правед- 



НЫХЪ и ЛЖИВЫХЪ)?. 



Но НС говоря о бол^е реальной образности стиха Шоты, сама мысль 

 могла возникнуть самостоятельно или быть воспринята изъ другого, хотя бы 

 также поэтическаго произведения. Равнымъ образомъ, когда поэтъ для ха- 

 рактеристики силы томлен1й обращается къ сравнению съ устремлен1емъ 

 жаждушаго оленя къ источнику (Аб 1512,3, 790,3, равно стр. IX и XII), 

 то для этого н'Ьтъ надобности предполагать непремЬино библейск)й ветхо- 

 заветный источникъ. Шота могъ, казалось бы, процитовать не только Ветх1Й 

 Зав-Ьтъ, но и Новый, и раза два онъ, действительно, ссылается на апо- 

 столовъ, однако изъ четверостиш1й съ упоминан1емъ апостоловъ одно (Аб 

 728) подложное, а въ другомъ приводится такое ми'Ьн1е ^ апостола, кото- 

 раго ни одинъ апостолъ не высказывалъ, и потому въ томъ четверостиш1и 

 по древнейшему пока известному списку «Витязя въ барсовой шкурЬ» вм. 

 «апостола» (^«^б";]^)*^") стоитъ «мудрецъ» (<]^(^Со^мо), 



Въ одномъ изъ стиховъ Шота ссылается на то, что прегрешен)е надо 

 прощать семь разъ. Известно, что такое наставлен1е существуетъ и въ 

 Евангел1п. Христосъ у евангелиста Луки (17,4) говоритъ: «и если семь 

 разъ въ день согрешитъ противъ тебя и семь разъ въ день обратится и 

 скажетъ каюсь, — прости ему». 



Сейчасъ можно не поднимать принцип1альваго вопроса, правда ли эта 

 мысль нечто исключительно христианское и Шотой взята именно изъ Еван- 

 гелия, когда мы знаемъ, что это собственно ветхозаветная мудрость', въсвою 

 очередь идущая изъ восточныхъ народныхъ верован)й и т. п. Христово 

 учен1е, наоборотъ, требовало прощеи1я не семь разъ, а семьдесятъ семь 

 разъ, т. е. безнредельно. Допустимъ, что Шота эту мысль взялъ непосред- 

 ственно изъ Евангел1я, вычиталъ.изъ 4 стиха 17 главы евангелиста Луки. 

 Какой выводъ можно сделать изъ этого? Лишь тотъ, что при перевопло- 

 щении прозаическаго перевода персидской повести въ грузинскую поэму 

 Шота внссъ въ нее мысль, известную ему изъ Евангел1я, и только. 



Но когда такое использован1е грузиномъ-поэтомъ, безспорно, пред- 

 полагается, начитаннымъ въ древне-грузинской христианской литературе, 

 хотятъ привести какъ доказательство того, что Шота былъ христ1анинъ, 

 го невольно припоминается русская поговорка: «утопающ1й за соломинку 

 хватается». Более того. Если бы мы могли быть уверены въ томъ, что 

 Шота эту мысль взялъ именно изъ Евангел1я, то у насъ возникло бы не- 

 доумение, почему Шота, будучи христ1апиномъ, когда приводитъ евавгель- 



1 З..Х Эз,..|1 1,.зт,,^,^,.1,... 

 ^ Притчм 24,16. 



