ГОРОДСКАЯ ЛАСТОЧКА. 



93 



Въ норыальныхъ услов1яхъ пнстинктъ непогрвшимъ: ласточка въшаыитъ или столк- 

 ыетъ птенца изъ гнезда какъ разъ во время; паукъ во время прекратить заботы о потом- 

 стве; халпкодома во время прекратить заготовлеше меда и т. д. Но вмешательство опыта 

 мтшяетъ дбло: ласточка сталкиваетъ подброшеынаго ей птенца раньше времени, или заста- 

 вляем его сидеть въ гнезде больше, чт>мъ слвдуетъ. 



Халикодома задвлываетъ свою ячейку съ яйцомъ, обрекая свое потомство на смерть, 

 если экспериментаторъ искусственно удалилъ заготовленный запасъ пищи, а паукъ бросить 

 коконъ по прошествии опредЬленнаго времени, хотя бы оиъ былъ совершенно годенъ и 

 полонъ готовыхъ къ развитш яицъ, если эксперимеитаторъ недели полторы спустя после 

 того, какъ паукъ носилъ свой коконъ, отнпметъ его у животнаго и подменить только что 

 изготовленнымъ. Паукъ не заметить подмены, какъ ласточка подкинутаго ей птенца, и бу- 

 детъ проявлять по отношению къ нему ту-же заботу, какъ и но отношению къ своему, но 

 пройдетъ определенное количество дней и онъ бросить коконъ, не подозревая что онъ гу- 

 бить сотни жизней. 



Некоторое сходство явленш по своимъ психическимъ основамь представляется еще и 

 въ томъ, что определяемый инстинктомъ срокъ (у ласточекь — въ вопросе о достаточномъ 

 развитш птенцовъ, у пауковъ — о достаточномъ уходе за кокономъ, у халикодомъ — о доста- 

 точномъ количестве заготовленнаго корма), отнюдь не представляетъ собою величины по- 

 стоянной и неподвижной: колебашя времени могутъ быть более или менее значительными; 

 у ласточекъ онъ гораздо больше, чемъ у халикодомъ. 



Другое дело — приемы, которые употребляются старыми ласточками для того, чтобы 

 выманить молодыхъ изъ гнезда. Приемы эти едва ли можно отнести на долю инстинкта по 

 преимуществу. Мы имеемъ основание предположить здесь учате разумныхъ способностей 

 уже по тому одному, что приемы, употребляемые старыми ласточками не всегда одинаковы и 

 что оне, невидимому, сознательно прибегаютъ въ одномъ случае къ однимъ, въ другомъ — 



Наблюдатель д-Ьлаетъ слъдующш опытъ для вы- 

 яснетя этого: «Изъ пяти ячеекъ, не вполне снабжен- 

 ныхъ провиз1ей, я выбираю медъ оъ помощью комочка 

 ваты, который держу щипчиками. Отъ времени до вре- 

 мени, по мъръ того, какъ пчела приносить новыя пор- 

 цш провизш, я повторяю чистку, то совсЬмъ на сухо, 

 то оставляя въ ячейкв тоный слой меду. Въ концъ 

 концовъ, раньше или позже, откладывается яичко и 

 налъпляется крышечка. Я взламываю эти пять закры- 

 тыхъ ячеекъ. Въ одной яичко снесено на слой меда 

 въ три миллиметра толщиною; въ двухъ — на слой, въ 

 въ одинъ миллиметръ; а въ двухъ остальныхъ оно по- 

 ложено просто на стънку ячейки, только выпачканную 

 медомъ. 



Выводъ ясенъ: насЬкомое не судить о количествъ 

 меда по высотЪ его уровня: оно не разсуждаетъ во- 

 все. Оно собпраетъ ыедъ до тъхъ поръ, пока нахо- 



дится подъ вл1яшемъ скрытаго побуждешя, толкаю- 

 щаго его на эту работу, что продолжается до тт>хъ 

 поръ, пока провиз1я приносилась достаточно долго; оно 

 перестаетъ собирать медъ тогда, когда это побуждеше 

 удовлетворено, хотя бы результатъ и уничтожился 

 благодаря случайности. У него нътъ никакой психи- 

 ческой способности, которая бы, черезъ посредство 

 зрън1я, давала бы ему знать, что меду принесено до- 

 вольно. Единственный его руководитель — это инстинк- 

 тивное предрасположеше; и этотъ руководитель неио- 

 гръшимъ въ нормальныхъ услов1яхъ, но легко сби- 

 вается съ пути опытами. Развъ васъкомое положило 

 бы яички въ пустую ячейку, если бы у него была хотя 

 искра разума? Оставило ли бы оно питомца безъ пищи, 

 что было бы невъроятной ошибкой материнскаго чув- 

 ства»? 



