ГОРОДСКАЯ ЛАСТОЧКА. 95 



мен$е опред-Ьленнаго управдешя передвижешемъ, гораздо тоньше и сложнее, чЬмъ упражнеше крыльевъ 

 въ стоячемъ положеши, на краю гнезда. Разумеется, при нормальныхъ услов1яхъ родителя сопровож- 

 даютъ свопхъ птеацовъ н руководятъ ихъ полетомъ. Несомненно, что подражаше нграетъ известную 

 роль при развптш способности къ детанш, хотя оно скорее побуждаетъ птицу подниматься на воз- 

 духъ, чЬмъ помогаеть ей владеть крыльями во вс4хъ деталяхъ». 



«Можно, пожалуй, сказать, что ыолодыя птицы, прежде чт>мъ начинаютъ сами летать, имт^ють 

 возможность часто наблюдать за полетомъ свопхъ родителей или другпхъ старыхъ птицъ. Это довольно 

 вйрно. Но кто выучивается трудному дт;лу сколько нпбудь хорошо, только наблюдая за прекраснымъ 

 исполнешемъ этого двла другими? Пусть попробуетъ кю-нибудь, никогда не игравшш на билл1ардЬ 

 пли въ лаунъ-тепнпсъ, наблюдать въ течете недт.лп за ловкими игроками и усвоить себ'Ь глазомъ всю 

 ихъ тонкую сноровку. Зат^мъ, пусть онъ возьметъ въ руки кш или ракету п посмотритъ, хорошо-ли 

 онъбудетъ играть безъ предварительной личной практики. Предполагать, что молодая птичка можетъ 

 научиться летать такъ, какъ летаютъ малепьия ласточки, только благодаря наблюденш надъ родите- 

 лями, — зпачитъ предполагать пт>что совершенно невозможное практически и не сообразное съ тт>мъ, 

 чему насъ учптъ психолопя». 



«Къ этому остается развЬ присовокупить, что есть птицы, у которыхъ инстинктивное коордцнн- 

 рованье двпжепш для полета не отсрочено, какъ у большинства птицъ, а прирождепо. Въ данномъ 

 случай нить нп обучешя родителями, ни подражашя старшимъ птнцамъ». 



Таково сем. Ме§оросИс1ае, птенцы которыхъ развиваются въ отсутствш родителей и 

 обладаютъ способностью летать почти тотчасъ же по вылупленш изъ яйца, какъ это свидЬ- 

 тельствуетъ д-ръ Ворсестеръ, изучавши нравы Ме§орос1ш8 Ситт§о. 



О „язык*" лаеточекъ. 



Воззр^шя натуралистовъ на «языкъ» птицъ отличаются удивительной пестротой и разно- 

 образхемъ. На одномъ конце этого длиннаго ряда воззр^нш стоитъ ми-вше, по которому 

 языкъ птицъ нич-быъ принцишально не отличается отъ языка людей; на другомъ — онъ 

 есть продуктъ — инстинкта, въ которомъ, какъ и во всякомъ другомъ, нътъ и слЬда со- 

 знанш. 



Причина такого положешя дЬла заключается въ томъ, во 1-хъ, что наблюдешя надъ 

 явлешями этой категорш представляются очень трудными, такъ какъ требуютъ большой 

 настойчивости, осторожности, вниманья и музыкальнаго слуха, которымъ не все наблюда- 

 тели надвлены въ надлежащей степени, а во 2-хъ: въ полномъ отсутствш прхемовъ, помощью 

 которыхъ добытые путемъ наблюдешя данныя могли бы быть сдвланы достояшемъ мно- 

 гихъ. Натуралистъ можетъ изучить съ полной точностью голосовые звуки даннаго вида 

 птицы и знать, что означаютъ тт, или друпе изъ нихъ, но онъ не въ состоянш передать 

 ихъ способомъ, доступнымъ для понимашя другихъ: пр1емовъ сколько нибудь для этого год- 

 ныхъ не существу етъ. 



Поскольку практпкующшся ныне пргемъ передачи голосовыхъ звуковъ птицъ не соот- 

 в-втствуетъ задаче, объ этомъ можно судить уже по одному тому, что если вы встречаете 



