XVIII МЕЛКІЯ ИЗВЪСТІЯ. 



полуострове козы и олени пасутся между косяками лошадей и очень 

 довѣрчиво подпускаютъ на близкое разстояніе къ себѣ пастуховъ 

 и каждаго пзъ насъ съ ружьемъ, отлично понимая, что эти ружья 

 ихъ не касаются, а носятся для другой надобности. 



„Но вотъ красные волки розыскали нашъ уголокъ и стали 

 дѣлать страшныя опустошенія. Первые шесть штукъ появились 

 весною 1890 года и ръдкій день не падали жертвами ихъ крово- 

 жадности коза, либо олень. Люди часто ихъ видѣли. Мы съ ру- 

 жьями гонялись за ними и подкарауливали, но всв наши старанія 

 были напрасными. Они, просто шутя, ускользали отъ насъ на 

 всѣхъ охотахъ, задуманныхъ нами самымъ хитрѣйшимъ образомъ. 

 Въ іюнъ уже, они задавили какъ-то около самого дома козла, но 

 разорвать его помешали имъ люди. Я начинилъ козла стрихниномъ 

 а ночью волки вернулись и объѣлись. Вероятно подохли всв (по- 

 тому что не стали больше безпокоить звѣря), но ушли далеко и 

 въ высокой травѣ и зеленыхъ кустарникахъ мы отыскать ихъ не 

 могли. Нашли одного волка лишь на четвертый день; шерсть его 

 обопрѣла, и пригодился онъ только на скелетъ, который я передалъ 

 въ нашъ Музей Общества Изученія Амурскаго края. 



„Нынѣшней зимою (1892) появились опять эти хищники иъ 

 намъ на полуостровъ, стаей въ 20 штукъ, и стали устраивать пра- 

 вильный охоты, грозившія систематически истребить всвхъ нашихъ 

 оленей. Каждый день стали находить на полуостровъ остатки свѣже 

 разорванныхъ оленей пли козъ. Случалось стрѣлять въ нихъ на 

 500 — 600'щаговъ, но безуспешно. Я. началъ приходить въ отчаяніе." 



„Въ декабрѣ (1892 г.), передъ Рождествомъ, красные волки 

 выгнали оленя на двухъ верховыхъ пастуховъ и задавили его у 

 нихъ на глазахъ, на разстояніи 200 шаговъ. И хотя пастухи пу- 

 стили лошадей во весь карьеръ по направленію къ нимъ, съ цѣлью 

 отбить оленя, волки въ одинъ мигъ его разорвали и съ кусками во 

 рту разбѣжались; на мѣств остались только голова и ноги. Узнавъ 

 объ этомъ, я сейчасъ-же начинилъ стрихниномъ привезеннаго въ 

 тотъ-же день пзъ хребтовъ, свѣже убитаго козла, и положилъ его 

 на мѣсто побоища просто на счастье: авось, молъ, вернутся доѣдать 

 остатки. На другой день утромъ, козелъ оказался съъденнымъ: 

 шесть красныхъ волковъ лежало тутъ-же, седьмого нашелъ на слѣду 

 уходившей стаи за полверсты, восьмого нашелъ за версту. Остатки 

 такъ не мало оконфуженной артели, изъ которой многихъ еще 

 рвало, ушли съ полуострова въ горы и больше — вотъ уже мартъ 

 мѣсяцъ (1893 г.) — не возвращались." 



