— 120 — 



нрпкрѣплено, вслѣдетвіе чего личинка, выдвинувшаяся изъ него, ели пи 

 комъ рано проникла на грудную сторону, раньше, чѣмъ гусеница осла- 

 бѣла настолько, чтобы утерять способность дотянуться челюстями до зад- 

 няго края своей груди, гдѣ присосалась личинка, и куда, какъ мы ви- 

 дѣли, челюсти гусеницы свободно проникали. 



Часто приходилось мнѣ видѣть, что гусеница, до которой самка 

 только дотронулась усикомъ или ножкой, поспѣшно отъ нея убѣгала, но 

 по временамъ останавливалась, загибала голову назадъ и ощупывала 

 ртомъ всю заднюю половину своего тѣла, какъ бы желая найти на немъ. 

 что-то и сорвать или раздавить его непрерывно смыкавшимися и размы- 

 кавшимися челюстями. Не найдя ничего, она продолжала свой бѣгъ, но 

 потомъ опять останавливалась и обыскивала такъ же свою другую сто- 

 рону. Чего она при этомъ искала? Отложенныхъ яичекъ? Мнѣ приходило 

 въ голову прѳдѣлать надъ гусеницей такой опытъ: пристроить какъ ни- 

 будь искусственно яички съ личинками на задней половпнѣ ея тѣла, 

 чтобы посмотрѣть потомъ, найдется ли у гусеницы достаточно ума, чтобы 

 понять, что боль, которую она чувствуетъ въ мѣстахъ сосанія личинокъ, 

 происходитъ отъ нихъ и что для спасенія себя она должна ихъ умерт- 

 вить. Сдѣлаетъ ли она это? Какъ мы видѣли, она это сдѣлала, и безъ 

 вмѣшательства моихъ оп'ытовъ, а вслѣдствіе оплошности клавшей яички 

 матери, и продѣлала при этомъ цѣлый рядъ различныхъ, но вполнѣ цѣ- 

 лесообразныхъ дѣйствій. 



Гусеницу высасывали одновременно три личинки въ трехъ разныхъ 

 мѣстахъ и она не потерялась отъ такого обилія враговъ, не стала без- 

 толково бросаться то на одного, то на другого, а направила свои силы на. 

 каждаго по очереди и, покончивъ съ однимъ, принималась за другого. 

 Корчами и катаніемъ на спинѣ одолѣла первую личинку; подгибая го- 

 лову вішзъ. дотянулась челюстями до второй и нанесла ей смертельную 

 рану. Послѣ того перестала обращать вниманіе на этихъ двухъ, хотя 

 здѣсь еще оставались стебельчатыя скорлупки яицъ съ трупами личи- 

 нокъ, и начала столь же успѣшную борьбу съ третьей, самою задней ли- 

 чинкой, послѣ удаленія которой спокойно ползала и спокойно отдыхала, 

 безъ корчъ, безъ перевертываній. Въ каждомъ случаѣ она проявила какъ 

 бы пониманіе, что именно ей надо раздавить и поранить — не скорлупу 

 яичка, а личинку, и не удалить ее непремѣнно, а только поранить, чтобы 

 умертвить. Мы видѣли, что она старалась сорвать скорлупу задняго яич- 

 ка и даже разорвала ее, но она дѣлала это только до тѣхъ поръ, пока 

 въ яичкѣ скрывался задъ сосавшей ее личинки, а какъ только личинка 

 была вырвана изъ него и убита, пустая скорлупа перестала привлекать 

 ея вниманіе. Кромѣ этой скорлупы остаются еще два яичка съ трупами 

 на ней, но они уже ее не смущаютъ. 



