— 191 — 



ну, чтобы чиститься. Пересаживаю ее вт> садокъ и на другоіі день на- 

 хожу мертвой. 



Умершую въ тотъ же день вскрываю и вижу, что во всѣхъ яйце- 

 выхъ трубочкахъ ея были только зачатки яицъ, очень далекіе отъ сколь- 

 ко-нибудь зрѣлаго состоянія. Эта самка была безплодная, еіі нечего было 

 класть. Вотъ почему она сначала оставалась равнодушною кч> гусеницамъ 

 и не хотѣла на нихъ нападать. Тѣмъ не менѣе иотомъ она соблазнялась 

 ими, нападала и колола, подвергая себя смертельной опасности, и даже 

 погибла въ одной изъ такихъ схватокъ. Теперь понятно, почему я не 

 нашелъ яицъ нп въ одной изъ четырехъ уколотыхъ ею гусенидъ: яйца 

 при этихъ уколахъ и не откладывались, потому что ихъ не было въ 

 самой нападавшей. 



Впослѣдствіи увидимъ, въ особенности когда будемъ говорить о 

 пимплахъ, что это явленіе, т. е. нападеніе безплодныхъ самокъ на пхъ 

 обычныхъ жертвъ, широко распространено среди наѣздниковъ, и безплод- 

 ная самка ведетъ себя тогда точно такъ же, какъ плодущая. Инстинкты 

 нападенія, сверленія и прокалывапія могутъ проявляться у нихъ совер- 

 шенно независимо отъ инстинкта материнства и отъ способности къ 

 послѣднему. Одинъ видъ обычной жертвы возбуждаетъ въ организме, 

 самки три первыя способпости / переходящія при созерцаніи готовой 

 жертвы въ неодолимую потребность, которая властно требу етъ удовлеиво- 

 ренія и толкаетъ самку на совершеніе опредѣленнаго ряда дѣйствій со- 

 вершенно беземысленныхъ при данныхъ услозіяхъ, т. е. при безплодно- 

 сти нападающей. Они безцѣлыіы. такъ какъ не могутъ увѣнчаться по- 

 слѣднимъ актомъ — отложеніемъ яйца, составляющимъ конечную цѣль 

 всего этого ряда дѣйствій. Это— форма безъ сущности. Тѣмъ не менѣе 

 потребность проявленія этой формы не только существуешь, но настолько 

 велика, что ради ея удовлетворенія самка жертвуетъ своею жизнью. 

 Потребности и проявленія инстинктовъ не всегда намъ ясны и понятны. 



Почему умерла эта самка? По той же причинѣ, какъ и первая: обѣ 

 онѣ умерли послѣ того, какъ были облиты пѣнпстой, мутно-зеленой жид- 

 костью, выдѣленной гусеницею изъ глотки. Это страшный ядъ, которымъ 

 гусеницы успѣшно защищаются отъ своихъ враговъ, и это давно из- 

 вестно въ энтомологіи. Я долженъ признаться, что съ моей стороны 

 было преступной небрежностью забыть о такомъ свойствѣ этого яда и 

 допустить изливаніе его на моихт> двухъ единственныхъ самокъ амбли- 

 тела, такъ какъ была полная возможность устранить отъ нихъ эту 

 опасность. 



Дѣло вотъ въ чемъ. Есть моменты въ жизни гус.епицъ. когда оиѣ 

 бываютъ лишены способности изливать свою защитительную жидкость, 

 это — періодъ линьки и нѣсколько времени ей предшествующая и за нею 

 слѣдующаго. Тогда кишечнпкъ гусеницы очищается отъ всего содержи- 



