— 964 — 



касающихся Месопотаміи и Малой Азіи, должна Институту создать особо выгодное 

 положеніе какъ желательному по своей специальности сотруднику Русскаго Археоло- 

 гическаго Института въ Константинополѣ, въ какомъ бы видѣ онъ ни возобновилъ 

 невольно прерванную на мѣстѣ деятельность, и будущему нашему изслѣдователь- 

 скому учреждению въ Палестинѣ, отсутствіе котораго является давно сознаваемымъ 

 въ русскихъ ученыхъ кругахъ пробѣломъ. Однако, если мы и теперьунуждаемся при 

 организацій новыхъ предпріятій въ готовомъ шаблонѣ западныхъ культурныхъ странъ, 

 то, устраивая новое учрежденіе у себя, примѣръ мы должны брать не съ того, что за- 

 паднымъ европейцамъ, въ менѣе благопріятныхъ условіяхъ, удавалось дѣлать въ сферѣ, 

 казалось бы, ближайшаго нашего вліянія, но съ того, что они, каждый своеобразно, 

 соотвѣтственно мѣсту, создали въ сферѣ непосредственнаго своего вліянія. Нужно ли 

 напоминать о деятельности французовъ и англичанъ въ Египтѣ или французовъ въ 

 Индо-Китаѣ? 



Задачи Института выходятъ какъ территоріа.іьно, такъ культурно -исторически 

 далеко за предѣлы традиціонно узко понимаемыхъ гуманитарно -научныхъ интересовъ 

 Кавказа : исходя изъ обильныхъ матеріаловъ и прочно устанавлнваемыхъ теоретиче- 

 скихъ данныхъ кавказовѣдѣнія и проникая въ таинственные пласты общечеловѣческой 

 цивилизаціи, имѣвшей очагъ-источникъ въ Передней Азіи, онѣ имѣютъ захватить 

 въ сильной степени основные, наиболѣе чреватые вопросы по исторіи архаической 

 культуры въ Иранѣ, Месопотаміи и Малой Азіи, и съ точки зрѣнія задачъ новое из- 

 слѣдовательское ученое учрежденіе имѣло бы полное право быть названнымъ Передне- 

 Азіатскимъ Историко-Археологпческимъ Инстптутомъ. 



Созданіе Историко-Археологическаго Института съ такими широкими зада- 

 чами является давно назрѣвшимъ въ Европѣ вопросомъ. Если однако вполнѣ на- 

 зрѣвшая потребность до сихъ поръ не получила своего удовлетворенія, объясненіе 

 тому кроется въ томъ, что единственная европейская страна, поставленная самой при- 

 родой вещей въ наиболѣе благопріятныя условія для осуществленія подобнаго изслѣ- 

 дователвскаго учрежденія — Россія, между тѣмъ наши научныя исканія не только на 

 болѣе отдаленномъ югѣ за рубежомъ, но и внутри — на самомъ Кавказѣ страдали не- 

 рѣшительностью и отнюдь не проявляли себя дѣйственно. Достаточно указать на то, 

 что въ столицѣ Кавказа, Тифлисѣ, одномъ изъ внушительныхъ по количеству куль- 

 турныхъ силъ городовъ Россіи, мы доднесь обходимся безъ университета. Этого не 

 могло бы случиться, если бы вопросъ о высшемъ учебномъ заведеніи на Кавказѣ ре- 

 шался съ точки зрѣнія потребностей и задачъ науки, если бы при рѣшеніи этого во- 

 проса въ сознаніи вершителей его судьбы достаточно ясны были представленія объ 

 отечественной наукѣ, и они считались съ ея насущными интересами. Въ стремленіи же 

 къ сроднымъ кавказовѣднымъ матеріаламъ за рубежомъ русская наука до послѣдняго 

 момента уподоблялась піицѣ съ подрѣзанными крыльями. Это убійственное равнодушіе 

 къ русской наукѣ тѣмъ болѣе обезкураживало и обезсиливало спеціалистовъ, что одно- 

 временно мы видѣли, какую* лихорадочную дѣятельность проявляли иностранные ученые 

 на Западѣ при щедрой поддержкѣ государственныхъ и общественныхъ учрежденій. Когда 



