— 1461 — 



въ свою очередь позволпло-бы рассматривать ренту какъ элементъ издер- 

 жекъ производства, по существу ничѣмъ не отличающійся отъ процента или 

 заработной платы, и установить такимъ образомъ монистическую точку 

 зрѣнія въ теоріи доходовъ. 



Однако тотъ Фактъ, что Физіократы не соблазнились такимъ разсмо- 

 трѣніемъ вопроса, свидѣтельству е гъ на нашъ взглядъ объ ихъ здоровомъ 

 научномъ чутьѣ. Дѣйствительно, между затратами на «первое обзаведеніе», 

 носящими случайный, колеблющійся единовременный характеръ, и ежегодной 

 рентой, получаемой землевладѣльцами существуетъ слишкомъ мало соотвѣт- 

 ствія (затраты могутъ быть ничтожны, а получаемый доходъ очень велпкъ и 

 обратно), чтобы можно было ренту считать экономическимъ эквивален- 

 томъ этихъ затратъ («avances foncieres»). Настойчивое упоминаніе о нихъ 

 преелѣдовало повидимому одну цѣль: оградить земельныхъ собственниковъ 

 въ соціально-политическомъ и моральномъ отношеніи отъ упрековъ во взи- 

 маніи незаслуженнаго дохода. 



Но чѣмъ однако объяснить наличность чистаго или избыточнаго дохода 

 въ земледѣліи и обусловливаемое имъ нормальное (а не случайное) превы- 

 шеніе цѣны надъ издержками производства, противное, казалось-бы, зако- 

 намъ конку ренціи? Слѣдуетъ признать, что Физіократы не даютъ прямого 

 отвѣта на этотъ вопросъ. Здѣсь даетъ себя чувствовать иѣкоторая наив- 

 ность, которую въ исторіи человѣческой мысли всегда можно наблюдать на 

 зарѣ научнаго пониманія, когда возводится Фундамента какой-нибудь новой 

 науки. Хотя Физіократы и признали существованіе естественныхъ законовъ, 

 однако каузальная проблема въ томъ смыслѣ, какъ мы ее понимаемъ сегодня, 

 а тімъ болѣе какъ ее понималъ XIX вѣкъ (съ примѣсью метаФизпческихъ 

 тенденцией), проблема эта мучила ихъ сравнительно мало. Многое ка- 

 жется имъ очевнднымъ и не требующимъ разъясненія тамъ, гдѣ позднѣй- 

 шему научному пониманію представились сложныя и трудно разрѣшимыя 

 задачи. 



Достаточно вспомнить о теоріи прибыли на капиталъ, на разработку 

 которой наука XIX вѣка посвятила столько усилій; у Физіократовъ теорія 

 эта, за исключеніемъ неудачной къ тому-же попытки Тюрго взяться за 

 ея рѣшеніе, по просту отсутствуетъ. Указанная нами общая тевденція 

 Физіократовъ имѣла тотъ результата, что уберегла ихъ отъ метафизики, 

 и это должно придать ихъ ученію особое значеніе въ наши дни, когда 

 все болѣе крѣпнетъ сознаніе необходимости обосновать науку на эмпириче- 

 скомъ базисѣ, изгнавъ пзъ нея метафизику.' Дѣйствительно, большинство 

 теорій XIX вѣка подлежатъ радикальному пересмотру, являясь проявленіемъ 



П A. R 1917. 



