— 386 — 



ственио математиковъ, при чемъ рѣдкія товарищескія собранія, на которыхъ 

 бывалъ A.M., преимущественно сводились, особенно въ Харьковскій періодъ 

 его жизни \ къ высшей степени поучительнымъ собесѣдованіямъ по теку- 

 щимъ вопросамъ науки. 



Отчасти потому и производилъ онъ иногда на лицъ мало его знав- 

 шнхъ впечатлѣніе молчаливо -хмураго, замкнутаго человѣка, что за- 

 частую былъ настолько поглощенъ своими научными размышленіями, что 

 смотрѣлъ — и не видѣлъ, слушалъ — и не слыхалъ, надъ чѣмъ такъ часто 

 и такъ добродушно подсмѣивался въ кругу близкихъ его тесть Ра<і>. Мих. 

 Сѣченовъ. 



Въ дѣйствительности же, за внѣшней сухостью и даже суровостью, 

 въ А. М. скрывался человѣкъ большого темперамента съ чуткой и можно 

 сказать дѣтскп чистой душой. 



Вспоминая слова изъ одной актовой рѣчи нашего «Коперника Геометріи» 

 Н. И. Лобаческаго, можно сказать, что А. М. Ляпуновъ удовлетворялъ 

 въ полной мѣрѣ тѣмъ требованіямъ, которыя предъявлялъ Лобачевскій къ 

 человѣку вообще и въ особенности къ представителямъ науки, ибо въА.М., 

 говоря словами Лобачевскаго, «дѣйствительно продолжались чувства 

 чести, любовь славы п ввутренняго достоинства». 



Это высоко развитое чувство чести и внутренняго достоинства, бросав- 

 шееся въ глаза всякому даже при мимолетной встрѣчѣ съ нимъ, дѣйствовали 

 импонирующимъ образомъ на всѣхъ и въ особенности на молодежь, о чемъ 

 я уже имѣлъ случай упоминать выше. 



Перефразируя стихи Некрасова, написанныя на смерть сходеаго съ 

 А. М. по внутреннему содержанию Н. А. Добролюбова, можно сказать, 

 что «всѣ качества духовной красоты совмѣщенывъ немъ были благодатно» 

 Ii русская земля дѣйствителыю мояіетъ гордиться такимъ сыномъ, но въ то 

 же время должна и горько плакать, ибо на этой землѣ, отчасти благодаря 

 неустройству жизни русской, такъ неожиданно и преждевременно «такой 

 свѣтильнпкъ разума угасъ, такое сердце биться перестало!» 



1 Бпослѣдствіи онъ съ особой любовью вспоминалъ этотъ періодъ своей жизни (отъ 

 1885—1902 г.г.) в въ бесѣдахъ со мною часто называлъ его самымъ счастливымъ. 



