При всей разносторонности научных интересов И. Ю. необходимо отметить, 

 что наиболее ему близкою областью является арабская поэзия. И. Ю. всецело примы- 

 кает к тому, пока еще не очень многочисленному кругу востоковедов нового напра- 

 вления, которые убеждены, что востоковедение только тогда станет на прочную 

 почву, когда оно близко примкнет к изучению и западного мира, когда оно из этого 

 изучения воспримет и методы, во многом уже проверенные и испытанные, когда 

 оно войдет в общее русло гуманитарных дисциплин. При всех несомненных отли- 

 чиях Востока от Запада, Восток свою духовную жизнь строил и строит на тех же 

 общечеловеческих началах, как и Запад, живет по тем же общечеловеческим 

 законам исторического развития. Поэтому вполне понятно, что первая же работа 

 молодого ученого, посвященная историко-литературному вопросу «Поэтическое твор- 

 чество Абу-л-Атапіи» (1907) является для него поводом высказать свое научное 

 исповедание. Он указывает на отсутствие, почти полное, самостоятельного 

 литературно-критического подхода к арабской поэзии в современной научной лите- 

 ратуре, отсутствие тем более чувствительное, что оно влечет за собою неправильную 

 оценку отдельных поэтов и их взаимоотношений. Он справедливо настаивает на 

 том, что «при новой, более научной точке зрения на предмет в известных случаях 

 неизбежна переоценка некоторых поэтов, особенно если характеристика их основалась 

 исключительно на показаниях арабских филологов-пуристов или на случайном 

 выводе одного из первых европейских исследователей». 



Уже в первой только что названной работе мы видим у Крачковского те 

 строгие научные приемы, которые отличают и дальнейшую его ученую деятельность: 

 он тщательно изучает литературу предмета п дает ей критическую оценку, подходя 

 таким образом постепенно к указанию того, что определило его собственный 

 взгляд на предмет. И. Ю. хорошо знает, как часто не достаточно внимательное 

 отношение к работам, к исследовательской деятельности предшественников вовле- 

 кает нас в ошибки, которых легко было бы избежать. Любопытно здесь отметить, 

 что Крачковский умеет найти ценное и в плохих трудах, не смущаясь никогда 

 тем, что приходится выбирать это ценное из груды ненужных и неверных рассужде- 

 ний. Это умение' придает такое значение и рецензиям Крачковского, которые 

 не редко являются маленькими специальными исследованиями. Строгость прой- 

 денной Крачковским школы видна на всех его приемах, на осторожнейшем и 

 детальном взвешивании значения первоисточников. Возможность пользоваться богатыми 

 рукописными собраниями Петербурга сделала из И. Ю. глубокого знатока рукописного 

 предания; не лишним будет отметить здесь замечание И. Ю. о том, что ученый больше 

 всего может сделать открытий у себя дома там, где имеются обширные собрания; заме- 

 чание это поучительно для тех, кто, не исследовав своего, ищет в чужих странах 

 материалы, которые мог бы с избытком иметь дома. Мы видим Крачковского 

 постоянно старающимся исследовать рукописи наших собраний и дающим о них за* 

 летки, он уже пять лет занят подготовкою продолжения знаменитых ІѴоІісез зою- 

 таігея его учителя В. Р. Розена, исключительно важных для арабской литературы. 



ИРАН 1921. 



