— 22 — 



Вопрос не в агиологпческих и апокрифических сравнительно-литературных 

 изысканиях, о чем список его работ дает только частичное представление (далеко не 

 все напечатано), и не в филологических разъяснениях, без коих тексты христианско- 

 арабских памятников не легко даются, как в том все неоднократно убеждались, и 

 весьма искушенным арабистам-мусульманистам, а в раскрытии горизонтов нашего 

 познавания, счастливом находкой новых памятников п уточненным, с акрибиею 

 проработанным восприятием новых или старых сведений. Назовем хотя бы одну из 

 ранних его работ — отрывок новозаветного апокрифа в арабской рукописи 885 г. по 

 Р. Хр. по рукописи Публичной Библиотеки. Точность филологического восприятия 

 от И. Ю. плодотворно переходила и в предприятия его коллег, как, напр., если 

 назвать лишь из больших трудов редкое издание русского ученого, А. А. Васильева, 

 историю Агапия или Махбуба Мамбиджского, появившееся в Раігоіо^іа Огіеиіаііз. 

 Отмечаем это сотрудничество потому, что, как свидетельствует А. А. Васильев, 

 И. Ю. тогда был действительно совершенно молодым арабистом. Проявленной им еще 

 тогда способности быть неисчерпаемо обязательным в предоставлении своих знаний 

 тем, которые в том нуждаются, И. Ю. остается непоколебимо верен до сего часа, 

 это испытывали мы все, И руководители того или иного академического предприятия 

 напр. при ведении серии «Христианский Восток», и учреждения, как о том свидетель- 

 ствуют отчеты И. Ю. Крачковского о приобретениях Азиатского Музея. 



Было бы однако большой несправедливостью сказать, что И. Ю. не углублял 

 специально своего интереса к христианскому Востоку, его он углубил так, как ни 

 один из работников по христианской арабской литературе, но углубление это шло 

 в ту сторону, которая уходит обыкновенно из кругозора специалистов- европейцев, 

 именно в сторону новой арабской культурной жизни, понять которую без учета 

 христианских арабских писателей нет возможности. В этом смысле то, что при 

 других условиях могло стать отвлечением от прямых задач, от исследовательских 

 работ, явилось углубителем и расширителем его именно научного подхода к явлениям 

 современной арабской культуры; имеем в виду его деятельное участие в восточной 

 коллегии Всемирной Литературы. Конечно, технически-теоретически он еще раньше 

 развил свой интерес к литературным темам всем тем, чем по этой части располагает 

 богатая русская школа литературных исследований. Но материально-творчески 

 И. Ю. Крачковский живым интересом к современной арабской литературе, сли- 

 вающей в себе течения и мусульманское, и христианское, обязан был школе, 

 которую не проходил и его учитель покойный академик В. Р. Розен: это школа непо- 

 средственного общения с арабской средой в Сирии, не перестающей по сей день быть 

 полной христианских переживаний, и редкой европейской школой арабистики на 

 Востоке, со средой Бейрутского Университета. Эта здешняя народная среда дала ему 

 особое жизненное понимание арабской речи, и своеобразие его лингвистического 

 подхода, ясно выступающее в одном из его отчетов, выделяя его наравне с оставшимся 

 одиноким Ѵоііеі'5'ом, автором ѴоІкзргасЬе иші ЗсЬгіЙзргасЬе іт АІІеп АгаЫеп, за- 

 ставляет лингвиста жалеть, что И. Ю. не отдался вполне лингвистическим изысканиям. 



